— А вот мне бы на твоем месте стало интересно, зачем Стерегов попросил с тобой разговор с глазу на глаз.
— Пришло время договариваться, да? — презрительно усмехнулся я, сминая окурок в пепельнице. — Ну, пойдем…
— Не думаю, что это про договоренности, — холодно заметил ведьмак и шагнул за мной в комнату.
В первый вздох шерсть на загривке стала дыбом. Где Марина? Но потом я увидел Катерину у выхода из квартиры. Она кивнула мне, глядя глазами, полными сочувствия и неверия. Да, детка, и твой дед иногда бывает никчемным, если связывается с несчастливым волком…
Меня провели на этаж выше. Марина уже была здесь — я чувствовал запах. Значит, дает показания. В глотке дрогнуло от рычания — зверь мой жив еще что ли? Но волк только замер в темных закоулках души, обещая сожрать меня позже со всеми потрохами.
За дверью соседнего помещения оказался какой-то номер типа нашего с Мариной, только больше и напыщенней. Стерегов стоял спиной у окна, обернувшись на мое появление.
— Свободны, — рыкнул моему конвою, и за мной закрылись двери.
Но я уловил едва заметную тень напряжения, прошедшую по его лицу. Мы замерли в тишине. Я смотрел на него равнодушно, он — изучающе. Хотелось спросить, когда он насмотрится, но желание что-либо говорить пропало. Время разговоров прошло.
— Я не трону Марину.
Мне показалось, у меня галлюцинации. Но снаружи я только вздернул бровь, поднимая высокомерно голову. Медведь потянул носом, пытаясь меня сканировать, но результаты ему не нравились. А я и правда чувствовал в себе прилив какой-то темной решимости раздавить его одним взглядом…
— Если думаешь, что избавлюсь от нее, то не стоит, — повторил он мысль, будто пытаясь донести до меня суть в ином исполнении. Но глухим идиотом меня не считал. Только чего он ждал? Моей радости по этому поводу? Может, глухим идиотом тут был он?
— Ты считаешь, что меня это… что? Должно обрадовать? — потребовал я неожиданно низким рычащим голосом.
Честно, я бы уши поджал, если бы на меня сейчас так нарычали. И медведь едва не поджал тоже. Он что, боится меня? Меня? Раскатанного тонким слоем между молотом и наковальней? Я чуть не рассмеялся. Пришлось сжать зубы и послушать ответ.
— Я знаю, что ты уже терял избранную, — направился он обходить меня медленно по кругу. А я не понимал, что это за спектакль такой тут разыгрывается. — Ты же понимаешь, что тебе ее не отдадут теперь. Или позволят посещать в очередной тюрьме, потому что понимают — я вас везде достану. — Витиеватые речи, видимо, помогали ему как мантры. Стерегов приосанился, наконец, заиграл желваками и начал давить эмоционально. — Ты не можешь ее вытащить. И я вижу, ты уже просчитал все варианты…
Как бы ни хотелось посмеяться над его когнитивными ошибками мышления, но не выходило — я действительно все просчитал.
— Ты меня что, уговариваешь? — оскалился я, хоть и содрогнулся внутри от этого. Зачем я трачу время на него?
Я надеюсь…
Как идиот.
Что он сейчас попросит меня о чем-то, и Марина будет ценой.
— Просто предупреждаю, — снисходительно пожал он плечами. — Перебежишь мне дорогу, я тебя убью. А Марина любит тебя. Не хочу ее расстраивать, она заслуживает большего.
— И когда же ты это рассмотрел? — А теперь я почувствовал противную слабость.
Он размазал меня тут по полу, втер в пыль…
— Давно, — оскалился он. — Иногда ведь надо потерять, чтобы понять ценность потери…
— Убогим-то да. — И это стало последнем гвоздем в крышку моего гроба. Я опустился до словесного унижения от собственной слабости.
Стерегов довольно ухмыльнулся:
— Рад, что мы поняли друг друга.
Я вышел в коридор и на удивительно твердых ногах направился к лифту.
— Да, у нас были сложности, — «каялся» Иосиф собравшейся комиссии, изображая из себя небывалую заинтересованность во мне. Мудак! — Но не поэтому ли существует этот центр? Проблемы были и будут, но теперь я уверен — мы с моей девочкой их преодолеем. Тем более, у вас есть слова Марины.
Я почти не слушала никого вокруг. Мне задавали вопросы, повторяли снова и снова… А я могла думать только о расползающейся черной яме в душе. Нет, так всегда было, когда кто-то уходил из моей жизни. Но настолько несовместимо с этой самой жизнью — впервые.
— Марина, вы признаете право господина Стерегова?
— Да, да…
— Как же вы оказались в ситуации, когда Тахир Сбруев предложил вам стать его избранной, и вы согласились?
— Я думала, что не вернусь назад. И жизнь с Тахиром казалась мне… возможной…
— Просмотрев камеры, на которых вы запечатлены…
— Марина, не надо, — вдруг вырвал меня из оцепенения знакомый голос.
Я подняла взгляд на… как же его? Геральт который… Он что, все время тут был? Вокруг как-то подозрительно стихло все, будто мы оказались с ним в вакууме. Мужчина навис надо мной, развернув к себе вместе с креслом.
— Не подписывай. Не соглашайся, — жестко отчеканил он, положив ладонь поверх договора. — Я смогу вас спрятать.
— Тахир вам не верит, — спокойно ответила я. — А я верю ему. И не хочу, чтобы он пострадал…
Геральт скрипнул зубами:
— Если дашь показания против Стерегова…
