– Ты себе льстишь, Тахир, – завел он двигатель, и мы двинулись на территорию. – Но вопрос правильный. Где бы еще ответ на него получить.
– А как поняли, что вообще что-то таскают из института?
– Я поймал одну его такую передачку. Тоже в картине…
Я присвистнул. А ведьмак не промах.
– И?
– И ничего. Никаких хвостов. Художник неизвестен, транспортная понятия не имеет о содержимом, отправляющий на камере не засветился. Да и система наблюдения там вообще ничего не дает – для галки. Все адреса проверили – до востребования. Соответственно, никто не явился. А потом хватились – это не первые препараты, которых не досчитались. Институт уже обращался во внутреннюю службу расследования.
– Судя по тому, как Стерегов выглядел на записи, ваши препараты ему не помогают.
– Он их не получает, я проверил.
– Под чужим именем?
– Тоже исключил. Все препараты такого рода не выдаются на руки. Они вводятся либо в специализированных пунктах, либо в самом институте. Это все я выяснил, когда еще не знал, что Стерегов сам нуждается в помощи.
– Итак, главный вопрос: почему больной оборотень не обращается в институт за помощью, а предпочитает красть препараты и переправлять их куда-то в картинах? На продажу?
– Мало.
– Ну а если он продает просто формулу?
– Как вариант.
– Или он ищет лекарство для себя.
– В этом нет смысла. Искал бы с Интистутом Высших, а не воровал формулы.
– Честно? Я бы сюда ни одной лапой не ступил.
Мы остановились на парковке перед одним из многочисленных корпусов и вышли из машины.
– Ваши предрассудки давно не имеют оснований, – нахмурился вед.
– Ну а ты откуда знаешь, что тут творится? Я бы на твоем месте ни одного зуба не дал, что где-то здесь не умирают оборотни на алтаре ваших исследований. Что скажешь?
Артур только насупился, но промолчал. Вместе мы прошли еще несколько досмотров. Ведьмак – рядом, я – просвеченный до скелета и раздетый догола.
– Я больше сюда не поеду! – рычал я, натягивая штаны.
– Не ной, дело того стоит.
– Ты зачем меня за собой таскаешь? – вырвал я у него из рук свои документы.
– Взгляд мне свежий не помешает, а у тебя, Тахир Муратович, все же опыт.
От запаха лекарств, антисептика и вида стерильной чистоты у меня засосало под ложечкой. Искал бы с институтом! Черта— с— два! Довериться ведам? На последнем издыхании. Да и… откуда у Стерегова такая болезнь? Что, сама собой появилась? Не верю. Если он уже имел дело с местными учеными, тем более не обратится к ним за помощью. И эта версия мне особенно нравилась. Только нужно было доказать факт его контрабанды и подвести под суд. И освободить Марину…
Зря я подумал о ней. А ведьмак так хорошо отвлекал все утро своими досмотрами…
– Тахир, проходи.
Я моргнул на двери перед собой, опустил взгляд на пружинивший ковер под ногами и посмотрел в проем. Нас ждала парочка вдьмаков-ученых, судя по виду, запаху и нездоровому блеску в глазах. Они встречали нас чуть ли не в коридоре, и я уже подумал, что меня снова ощупают, когда мне протянули руки:
– Гнедин Прельский, руководитель отдела по учету препаратов, производных и…
– Тахир, – перебил его я, нетерпеливо проходя мимо его подозрительно бледной ладони.
До второго тоже не снизошел.
– Это Севас Дольский, Тахир, – сгладил момент Довлатыч. – Он как раз может рассказать нам много интересного о нашем видео. А Тахир Муратович Сбруев – мой коллега по расследованию, ведущий судья Верховного отделения.
Я кивнул короткому крепышу, дышавшему мне в правое подреберье. И вернулся на шаг, чтобы получить удовольствие от того, как он еще и голову запрокидывает, чтобы меня рассмотреть.
– Мне можно лапу не протягивать, я всего лишь верный пес на контракте, – оскалился я.
Когда только я успел стать судьей? Ах да – когда Довлатыч проворонил Демьяна в стенах следственного изолятора. Но об этом позже. А пока что меня все бесило. Довлатыч реально думал, что ему тут кто-то что-то расскажет? Он из отдела расследований. Никто ему тут не доложит, что у них за корпусом кладбище домашних животных. Хотя я бы с удовольствие покопался с лопатой на заднем дворе.
– Кофе? Чаю? – пролепетал кто-то позади.
– Виски, – буркнул я и прошел к предложенному креслу.
– Со льдом? – удивили меня.
Я даже обернулся.
Секретарь тоже смотрела на меня снизу— вверх, но… секретарем эта пигалица не была. Ногти коротко острижены, соломенные волосы торчком, от самой разит какими-то лекарствами, а наскоро натянутая блузка явно чужая и больше подходила кому-то с более пышными формами. На меня тут продают билеты, что ли?
– Без, – процедил и перевел взгляд на ученых. – Давайте к делу. Что такого вы тут делаете с оборотнями, что они выползают такими покалеченными?
А веды собирались мне что-то сказать, но не готовы были услышать такое в лоб.
– Подождите, – усмехнулся коротышка. – Это обвинение?
– Это экономия времени, – развалился я с удобством. Довлатыч молчал, выжидающе взирая на ответчиков. – Сами по себе оборотни так не извиваются в обороте.
