Призрачной дымкой воспоминаний проскользнул Уйгурский каганат при династии Караханидов, цветущий и могущественный. И тут воспоминания исчезали, оставив лишь пламенеющий багрянцем насыщенный свет, и в мыслях зазвучал низкий, чуть хрипловатый голос. Он говорил мне, что надо остановиться и оглянуться, посмотреть в последний раз на родные места, потому что я их больше никогда не увижу.
Глупое преувеличение. Хотя в первые две сотни лет я так и не сумел оказаться дома. Да что там дома… я даже не смог ступить на Землю.
Тогда было совершенно непонятно, почему меня, шестилетнего мальчишку из бедной семьи, неожиданно подхватила какая-то сила и, закружив ослепительным смерчем, унесла в неведомое измерение, заставив позабыть обо всём, что было раньше.
Потом через некоторое время, когда я наконец-то успокоился и пришёл в себя, мне пояснили, что на Земле мне было не место, поэтому сенситивы из Центральных миров, уловив мою необычную ауру, поспешили забрать к себе. Для того, чтобы суметь обучить и дать моей силе полное развитие. А потом отправить на службу Премиуму — правителю, первому существу во всей Вселенной миров.
Чем именно была необычна моя аура — они прямо никогда не говорили. Возможно, слишком удобно было умалчивать, что любой человек, живущий на земле, может при надлежащем обучении делать то же самое, что и я. Критерии, по которым сенситивы выбирают своих учеников и последователей, мне до сих пор неизвестны. После Земли моим вторым домом стал Тагеллан. Красивый богатый мир, где небо словно красочная палитра, а вода в океанах опалесцирует, подобно драгоценностям. Именно в нём меня научили управлять реальностью, искривлять пространство и спокойно проходить из мира в мир.
Представление землян о параллельности миров не совсем верно. Если на то пошло, правильнее сравнить структуру множества миров со спиралями, которые скручены друг с дружкой и сплетены по странной, никому не понятной схеме. Возможно такое, что один мир пересекает другой. При этом жители обоих миров настолько привыкли друг к другу, что даже не обращают на это внимания.
На Земле, кстати, тоже есть подобные пересечения, причём далеко не с одним миром. Просто некоторые из них органично вписываются в земную структуру, а остальные выплывают в виде разнообразных аномалий. Иногда случается и «прорыв» в спиралях миров. Это достаточно неприятная штука, и сенситив должен следить, чтобы их не было, или же устранять последствия.
После того, как в моём теле пошла постоянная циркуляция энергий, внешность изменилась. Зеркальная пластина на шее кратала отражала хмурое смуглое лицо. Типично азиатское, с высокими скулами, узкой переносицей и чистым лбом. Глаза давно потеряли тёмно-карий цвет радужной оболочки и теперь сияли пронзительной желтизной, как императорские алмазы. Чёрные волосы разделились ярко-алыми прядями. Ногти потемнели от постоянного энергетического напряжения. Впрочем, сейчас моя внешность мало кого интересует.
Тело полностью закрывала тагелланская материя, что поддерживалась плоскими серебристыми цепочками. Лицо и голова тоже были закрыты на манер земных пустынных кочевников. На виду — одни глаза. А по ним достаточно сложно определить, кто я: иномирянин или же коренной житель.
Гаутара обернулся и поманил меня за собой, давая понять, что двигаться надо быстрее, и цель нашего путешествия уже близка. Не будь эти турунды моими старыми знакомыми, которым я однажды, между прочим, спас жизнь, вряд ли бы кто-то позволил мне оказаться здесь. Во владениях королевы Саламрад. Пророчицы, ведуньи и до такой степени непонятного существа, что просто так приближаться к ней не стоило.
Мир Саламрад невозможно найти ни на одной карте любого из миров. Условно его называют «Тот, что за потерянной границей». Саламрад прячет свой мир. И делает это совершенно не зря, потому что…
Перед глазами мгновенно выросли гладкие высокие стены замка, словно сделанные из блоков застывшей смолы. Турунды дрогнули и предостерегающе зашипели, оглядываясь по сторонам. Мы оказались во внутреннем дворе, высокие двери с причудливой резьбой медленно растаяли смоляным чадом, открывая проход и будто приглашая войти.
Я чертыхнулся. Вот вечно она откалывает какие-то штучки! Терпеть не могу всех этих неожиданностей, а Саламрад — жуткая любительница потешиться реакцией тагелланского гостя.
— Добро пожаловать в мою обитель, Шагадар Худхуранд, — прозвучал красивый женский голос, напоминавший звучание огромного органа.
Я глянул на своих проводников, но Гаутара лишь отрицательно покачал головой. Не одобряли турунды подобных забав. Даже несмотря на то, что Саламрад была их уважаемой и любимой повелительницей.
— Иди сам, Ш-шагадар, мы останемся снаружи, — прошептал он, облекая каждое слово в опалово-чёрный дым.
— Хорошо, — согласился я, понимая, что «снаружи» — это не просто вне замка королевы, а за его стенами, в самом сердце пустыни.
Турунды едва заметно кивнули и тут же начали медленно растворяться в воздухе, словно их тут и не было никогда.