Спешившись с кратала, я ласково потрепал животное по холке, велев следовать за хозяевами. Ему здесь тоже было не место. Развернувшись, я спокойно пошёл к темному коридору, пройти по которому так любезно пригласила Саламрад.
Вы когда-нибудь слышали про аномальные места в мирах за потерянной границей? Нет? Ну, так я вам сейчас расскажу. Замок Саламрад и есть такая аномалия. Этакое место, где нет ни верха, ни низа, стены могут растаять, подобно утреннему туману, или же, наоборот, возникнуть литыми массивами прямо перед вашим носом. Когда попадаешь внутрь — очень сложно определить, куда идёшь, и придёшь ли вообще, куда собирался.
Вот и сейчас вместо пола под моими ногами мягко перекатывало вязкие волны озеро. Жидкость, наполнявшая его, была цвета сумрачного серебра и по консистенции напоминала ртуть. Не будь у меня крепких нервов, не знай я причуды Саламрад, то вряд ли сумел бы с горячим желанием пройтись по этой дорожке. Тем не менее, тут был еще такой момент, как… Никогда в подобном месте не стоило забывать: мало что из окружающего вас мира реально, и добрая часть всей этой красы сплетена из иллюзий.
Поверхность стен словно клубилась перламутрово-серым туманом, за которым угадывались смоляные монолиты, сейчас составлявшие наружную оболочку замка. Под ногами разбегались ртутные круги, а в воздухе витал острый свежий аромат, чем-то отдалённо напоминавший белый мускус.
— Не торопишься, — позвучало насмешливое контральто прямо возле уха, создавая впечатление, что хозяйка всего этого безобразия идёт рядом со мной.
— А я опаздываю к ужину? — уточнил я, не оглядываясь и даже не желая быть в курсе, какую штуку может отколоть существо, которое старше тебя на… старше, в общем.
По преданиям местных — ей около пятидесяти тысяч лет. Немалый возраст для женщины с мерзким характером, не так ли?
Настолько я понимал, Саламрад принадлежала к древней расе, представители которой были прародителями турундов. Но при этом сложно что-либо утверждать со стопроцентной уверенностью, так как настоящего облика королевы ещё никто и никогда не видел. Да и в рассказах, откуда она все-таки пришла, было слишком много неясностей и путаницы. Внешность для пророчицы — штука мимолётная, она меняла лица, как наряды, и при этом чувствовала себя совершенно замечательно.
Последний раз я виделся с Саламрад этак лет двести двенадцать назад. Тогда она предстала в виде одной из жительниц Пламенных Скал: невероятно прекрасная женщина с роскошными кораллово-красными волосами и дьявольскими огненными глазами, одетая лишь в плетёные узоры татуировок, нанесённых багряной хной на бронзовую кожу, да в широкий золотой браслет на предплечье. Разумеется, телосложение тоже не подкачало, поэтому тогда стоило огромного труда вести деловой разговор, а не рассматривать это совершенство, разинув рот..
— Ты уже опоздал, — рассыпался звонкий смех королевы, тут же показавшись жемчужным сиянием над серебрящейся водой.
— Вот так всегда, — вздохнул я, почувствовав, как что-то изменилось, и что коридор остался уже позади.
Клубы дыма, до этого застилавшие стены, резко скрутились вокруг своей оси и слабо замерцали, тут же меняясь, теряя ослепительно-белый цвет и становясь прозрачными. Через несколько секунд мир вокруг во всех направлениях был пронизан стеклянными ломаными линиями. Возникло странное ощущение, что я нахожусь в сердце объёмной хрустальной паутины, которая висит в черноте пространства ничем не поддерживаемая и ни к чему не прикреплённая.
— Ну, кто ж тебе виноват? — произнесла Саламрад, глядя на меня и подпирая подбородок кулаком.
В этот раз королева смотрелась, словно вырезанная из медного янтаря статуэтка. Изящная, хрупкая, красивая. Произведение искусства, одним словом. При этом глаза женщины напоминали обсидианы и были такими же, как у турундов, ни белка, ни радужной оболочки — живая идеальная тьма. С одеждой что-либо понять и сейчас было делом не из лёгких. Во что обычно облачают статуи? Вот на ней было приблизительно это самое облачение. Замысловатые рельефные линии на теле того же цвета и той же структуры, что и кожа. Единственным более-менее относящимся к отдельным вещам предметом была каменная корона, которая, закрывала почти всю голову пророчицы.
— Наверно, никто, королева, — пробормотал я, опять понимая, что мысли будут путаться самым оскорбительным образом.
Это всегда происходит, когда смотреть хочется, а нельзя! Точнее, не то чтобы совсем нельзя, но неприлично в любом случае.
Из сплетённых стеклянных трубок пола тут же высвободилось несколько штук, принимая вертикальное положение и быстро пронизывая одна другую, они соорудили широкое кресло.
— Присаживайся, мой друг, поделись своими печалями, — любезно пригласила Саламрад. — Ведь с радостями ты ко мне не ходишь.
Ну, теперь-то вы, наверное, уже догадались, почему я не очень люблю ходить в гости к этой женщине?