Стоило Эрртруару открыть дверь в зал, а мне сделать шаг внутрь, как в лицо полетели мириады мелких искристых звёзд вперемешку с мишурой. Я едва успела увернуться и спрятаться за широкой спиной начальника службы охраны. Сам же Руар за долю секунды развернул простенький щит. Искры и обгоревшая от соприкосновения с ними мишура скатились по щиту на пол.
— Поздравляем! Поздравля… ой!
Посреди пламенного, практически в буквальном смысле поздравления, кто-то громко ойкнул, видимо, оценив результат.
— Я даже спрашивать не буду, чья была идея сжечь меня и похоронить под конфетти! — крикнула подругам, осторожно выглядывая из-за спины своего спасителя.
Несколько блестящих бумажек осели в его модной причёске и смотрелись очень миленько.
Бам! Бам-бам-бам!
Оказывается, сюрпризы на этом не закончились. С потолка посыпались…
Вы прикалываетесь? Воздушные шарики? Мне что, семь лет?
Я обвела взглядом собравшихся, пытаясь отыскать на их лицах зачатки разума и остатки совести.
Беладонна стояла, закрывая рукой лицо. Агния имела слегка бледный вид, похоже, перепугалась. Ольга же откровенно ржала, согнувшись на диване пополам. Ну, хоть кому-то весело.
— Сейчас всё исправим, — отчеканила так же находившаяся здесь Майя и сделала вызов по наушнику. — Две минуты.
— Все живы? Мне кажется, я слышал взрывы!
Взволнованный голос сына раздался со стороны двери, ведущей на небольшой балкон с примыкающей винтовой лестницей на первый этаж — в танцевальный зал.
По всей видимости, они с друзьями уже расположились в аналогичном красном зале, и Гор сейчас поднимался со стороны танцпола.
Всего таких залов — с балконами и винтовыми лестницами — на втором этаже было пять, и располагались они полукругом. В красном зале сегодня должны отдыхать Гордей и его одногруппники.
В моём любимом, фиолетовом, где мы сейчас и находились, технический персонал из числа бытовых магов, вызванных Майей, устранял последствия.
Белый, синий и золотой залы тоже никогда не пустовали.
Пожав руку Гордею и рассудив, что моей безопасности больше ничто не угрожает, Руар по-дружески чмокнул меня в щёку и удалился исполнять свои непосредственные обязанности. Пообещав напоследок в течение вечера ещё зайти к нам, проконтролировать, чтоб мы с подругами ничего не разнесли.
— Вот, — протянул мне смутно знакомую тетрадь в кожаной обложке сын. — Ректор Вилард просил передать это тебе.
Пока я вытряхивала из волос остатки сияющих конфетти, первой среагировала Ольга.
— Да ладно! Очешуеть! Это же наша первая! — воскликнула она, отставляя в сторону бокал.
— Ты уверена? Ректор разве не грозился её уничтожить? — заглянула мне через плечо Белладонна.
— Мне он сказал, что брал её на ответственное хранение на четверть века, — вспомнил Гор.
— Точно, точно! Мы тогда ещё поспорили с ним, что он и за пять лет не сможет вскрыть наложенную защиту, — хохотнула Агния, принимая у меня тетрадку и с интересом рассматривая её.
— Что было бы, если бы ректор взломал защиту за пять лет? И от чего вообще нужна была эта защита? Что такого в этой тетрадке?
Кажется, Гордей начал подозревать, что четыре ведьмы ему многое недоговаривали.
— Это долгая и неинтересная история, — попыталась я уйти от ответа, но Гор сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что он никуда не торопится и готов услышать ответы прямо сейчас.
— Расскажи ему, Марго. Лучше от тебя узнает, чем наслушается слухов и додумает не пойми чего, — посоветовала Агния, наблюдая, как Белладонна наполняет бокалы.
***
В то же время в синемVIP-зале «Чёрной Жемчужины».
АБЕЛАРД фон КРИГЕР
Лениво потягивая виски, я обдумывал предложение своего давнего друга, совершенно игнорируя танцовщиц, старательно накручивающих пируэты на пилоне напротив нас.
С оборотнем Маиром Балаевым, сейчас более известным как профессор Маир Столичной межграничной академии Первого мира, мы знакомы практически с пелёнок.
Его отец был одним из лучших тренеров боевых искусств шести миров. Долгое время по личному приглашению императора драконов Бертольда III он занимался подготовкой бойцов драконьей армии. В свободное время давал частные уроки и немногочисленной дворцовой ребятне. Будучи одного возраста с Маиром, до поступления в Академию мы оба обучались у его отца.
Маир вырос в такого же первоклассного бойца, как и Балаев старший. С возрастом они стали похожи как две капли воды: высокие, широкоплечие как медведи, с жёсткими чертами лица и копной медно-рыжих непослушных волос. Даже голоса, медвежьи походки и некоторые привычки у них были удивительно схожи.
Вернувшись с последнего прорыва тёмных, оборотень оставил военную карьеру и посвятил себя преподаванию. Теперь он вытрясает дурь и душу из нерадивых студентов, как в своё время из нас вытрясал его отец.
— Если честно, я рассчитывал всего лишь заменить какого-нибудь преподавателя на пару недель. Я вообще не собирался задерживаться в Столице дольше, чем на месяц.
