Стеллаж отъехал в сторону, приоткрывая доступ к маленькой комнатке, подсвечиваемой небольшими яркими сферами, завешенной полочками, на которых аккуратно были сложены какие-то бумаги и артефакты. Свои документы узнала сразу. Фотография на идентификационную карточку была сделана как раз после экспериментов с волосами, перед поездкой на юбилей графа Мелеуша. Я тогда была очень похожа на мальчишку и даже немного поигралась со своим даром, чтоб придать себе ещё больше гендерного сходства.
Сунув карточку в карман штанов, внимательно изучила ассортимент артефактов, что были в хранилище. Несмотря на то, что самые опасные и ценные экземпляры всё равно хранились в императорской сокровищнице в подземелье, император был обладателем довольно занятной коллекции редких по силе вещиц. В некоторых я, любившая коротать скучные вечера за книгами в дворцовой библиотеке, опознала запрещённые к ввозу в Первый мир.
Брать всё не решилась и ограничилась минимальным набором достаточно сильных перезаряжаемых артефактов, настроенных на сокрытие ауры и местоположения. Так же зацепила несколько бланков с гербовой печатью императорского дома и парочку разовых неотслеживаемых телепортов, которыми отец часто пользовался, когда путешествовал инкогнито.
Такие телепорты могли действовать только в пределах одного мира. Чтоб попасть между мирами, необходимо было пройти через арки портальных разрывов на границах государств и не нарваться на пограничников с обеих сторон.
Уже закрывала хранилище и готова была уходить, когда в коридоре послышались тяжёлые шаги.
«Дохлая виверна!» — мысленно выругалась. С пинка ускоряя закрытие стеллажа, в последнюю секунду успела скользнуть в своё тайное убежище за гобеленом. Поджав ноги, стараясь не дышать и не шевелиться, прислушалась. Характерный щелчок означал, что защитное заклинание с кабинета снято и пропускает внутрь своего хозяина. Он был не один.
— Дорогой, ты уверен, что хорошо изучил договор. Может всё-таки есть шанс как-то разорвать помолвку? Что-то мне неспокойно, — услышала голос матери.
— Любовь моя, ты же сама знаешь, когда и при каких обстоятельствах составлялся договор, — вздохнул император. — У тебя нет причин для беспокойства. Предсказание архимагов гласит, что наша девочка будет истиной парой для принца драконов. А договор только закрепляет союз, который состоится после их свадьбы.
— Нет причин, говоришь? А не эти ли архимаги защиту на чёртову пещеру твоих обожаемых будущих родственников ставили? Напомнить, какие ровненькие от неё камушки остались? Не эти ли архимаги не могут обеспечить абсолютную защиту нашего мира, потому нам и приходится союз с драконами закреплять ради военной поддержки? На минутку, ценой жизни нашей единственной дочери! — голос императрицы сорвался. — Кроме того, Александра не в курсе, что через несколько месяцев ей предстоит уехать в другой мир вместе с супругом, которого она впервые увидит только накануне свадьбы. Абелард, безусловно, очень красивый и мужественный дракон. И даже, скорее всего, может понравиться дочке с первого взгляда. Но он старше Александры! Он почти мой ровесник!
— Это некритичная разница в возрасте, если учесть продолжительность жизни драконов и магов, — покачал головой император. — Да, не спорю. Всем было бы удобнее, будь дети ровесниками. Но, повторюсь — это не критично.
— Что насчёт внуков?
— А что с внуками? — не понял вопроса супруги Тедерик.
— А ты разве не понял, что Бертольд заинтересован в рождении наследников как можно скорее? — скрестила руки на груди Рене Голденберг. — Истинных драконов становится всё меньше. В открытую это не афишировалось, но по разным данным это связано с их истинными парами и что им всё тяжелее их найти. Отсюда и низкая рождаемость, надо полагать. А Бертольд, по слухам, просто одержим идеей обзавестись внуками в кратчайшие сроки.
— Очень интересно, почему ты про это в курсе, а я — нет? — нахмурился император.
— Во-первых, дорогой супруг, это читалось между строк в вашей беседе. Во-вторых, ваше величество запамятовал, что до замужества я была дипломированным менталистом-психологом, — напомнила мама.
Она прекрасно знала, что благодаря увлечению модой выглядела в глазах окружающих легкомысленной и весьма недалёкой особой. И это всеобщее заблуждение она старательно поддерживала. Разве можно заподозрить тёмную лошадку в улыбчивой милой моднице в красивом платьишке с идеальным макияжем и причёской? Наблюдательность, дар менталиста и прекрасное образование вкупе с легкомысленным образом делали Рене Голденберг сильным и опасным противником.
