Через неделю, когда Курляндская группировка врага была отрезана от Восточной Пруссии - наши войска вышли на побережье Балтийского моря - мы оба были повышены в звании. Выслуга во время войны на лейтенанта три месяца, но орденоносцам - Соловейчика за двух сбитых "Красной звездой" наградили - срок сокращается вдвое. На майора четыре месяца требуется, ну так у меня же семь орденов и две медали в наличии. Плюс ранения - они все по тому же решению ГКО, опубликованному в газете "Сталинский сокол" еще в сорок первом, тоже уменьшают потребную выслугу. Отыне на плечах золотые погоны с двумя просветами при одной не самой маленькой звездочке между ними. Охренеть! - еще восемнадцать не исполнилось, а уже старший начальствующий состав ВВС Красной армии.
А уж как меня жена радует! Прислала новые фотографии. Платьице легенькое, в обтяжку. К объективу боком повернулась - животик уже хорошо заметен. Моя Валюша толстенькая - ура!
К двадцать второму октября от врага была очищена большая часть северного берега реки Неман. В Латвии фашисты были вытеснены на Курляндский полуостров и там надёжно заблокированы. Но наш полк вместе со штурмовиками и бомбардировщиками уже был передислоцирован и работал по территории Восточной Пруссии. Авиации у противника здесь хватало, а на земле была построена мощная система обороны с тремя и более линиями оборонительных рубежей - сплошные железобетонные ДОТы. Это с ума сойти, сколько на них было высыпано тяжелых - до двух тонн! - фугасок. Казалось, что после таких бомбежек там не осталось ничего живого. Ан нет - противник все равно сопротивляется. А с каким ожесточением мессеры пытались пробиться к Ту-2 и Пешкам, чтобы сорвать бомбежку, не описать. Сражения в небе разгорелись нешуточные.
В самый разгар боев в полк вдруг прикатил полковник из СМЕРШа. Я был снят с вылета и направлен на форменный допрос в штаб, где расселся этот хмырь, обложившись какими-то бумагами. Невысокий, толстенький с наглой красной мордой, на которой под крючковатым носом была узенькая щеточка модных нынче усиков, а ля адольф.
- Что ты, майор, знаешь о своем родном деде, князе Ухтомском, который служит врагам нашего Социалистического отечества?
- Представьтесь, пожалуйста, - вежливо попросил я, стоя перед ним навытяжку и лихорадочно выбирая тактику своего поведения. Отрицать все инсинуации?
Князь Викентий Алексеевич Ухтомский, как сообщалось в письме, полученном мамой в январе сорок первого года, скончался полутора месяцами ранее. Не выдержало сердце старика известия, что почти все его близкие родственники расстреляны эсэсовцами. Взяли прямо на улице, когда семья возвращалась из гостей - требовались заложники в ответ на акцию Макизаров[49]. Самого князя с ними не было - приболел. Перед смертью дед успел завещать все свое имущество дочери Галине, получившей в восемнадцатом году фамилию приемного отца Пантелеева, а с двадцать шестого года ставшей по мужу Воскобойниковой. Дочери или ее прямым наследникам. И краткий перечень имущества, находящегося в управлении известной адвокатской конторы: большой дом в Ницце, пара довольно крупных машиностроительных заводов там же и огромное поместье на Лазурном Берегу. Само завещание находится у не менее известного французского нотариуса. Да, нехилое наследство дед маме, а теперь, получается, мне оставил. Конечно, сейчас, когда там только что избавились от немецко-фашистских оккупантов - союзнички постарались - даже думать обо всем этом бессмысленно. Но война-то в следующем году кончится - в этом я на все сто уверен. С другой стороны - мне это наследство даром не надо. Но в свете дурных чужих воспоминаний вероятного будущего - надо о детях не забывать. Пусть будет запасной вариант.
А если то письмо провокация? Но ведь родители письму поверили, раз все необходимые справки собрали. Решено - пойду в глухой отказ. Ничего не знаю и знать не хочу!
- Вопросы здесь задаю я! - с апломбом заявил полковник, вперившись в меня своими ненавидящими зенками.
Ну пусть задает, а я помолчу - обвинения конкретно в мой адрес пока никакого не прозвучало.
Простоял, играя с этим неприятным типом в гляделки, минут пять, потом появился майор Свиридов, только что вернувшийся из дивизионного отдела контрразведки. Вытянулся рядом со мной и представился. Потом поинтересовался:
- С кем имею честь?
Полковому особисту хмырь все-таки отрекомендовался:
- Полковник Хворостинский, Главное управление СМЕРШ. Прибыл по делу капитана... - посмотрел на меня и поправился, - майора Воскобойникова. Мы получили сведения, что его родной дед, князь Ухтомский, служит гитлеровцам.
- Надежные сведения? - явно расслабился Юрий Михайлович.
- Выясняем, - отрезал полковник, - в данный момент юноша отказывается отвечать на вопросы.
- В чем дело? - повернулся ко мне Свиридов.
- Вопрос некорректный, - нагло заявляю, - мне тут про какого-то князя заявляют, а я впервые об этом слышу.
- Поговори мне тут, - немедленно отреагировал тип из Москвы, нацарапал что-то в своих бумагах и продолжил: - Так что ты знаешь о своем родном деде?
