— Юль, срочно! Обломки. — постарался я держать тон в рамках приличия, чтобы не нагнать дополнительной жути. Вот уж испытание для девчонки.
На удивление, она уверенно указала мне, куда положить раненного и стонущего Виктора и принялась хлопотать о том, как ему помочь. Меня беспокоил вопрос, почему затушив основную атаку дроны продолжают атаковать базу. Значит ли это, что еще не все? Вероятно.
В комнату ворвался Илья.
— Майк, не тупи, зелье! — крикнул он мне, заметив, как я внес пострадавшего. А я, в горячке боя, все никак не мог привыкнуть, что два мира для меня все больше теряют четкую грань, разделяющую их. Ну сложно человеческому разуму это воспринимать как данность. Выпав из прострации после сражения, раскрыл инвентарь, вытащил сразу всю пачку бутылочек с красным содержимым и раздал друзьям.
— Сначала осколки, иначе затянется рана вместе с ними. Нельзя этого допустить. — убрала мою руку девушка, занимаясь рваной раной на правом боку мужчины, которая выглядела прескверно.
Мелкое крошево из тазобедренной кости, порванных тканей глубже жировых отложений, и торчащие из плоти куски хромированных деталей корпуса неаккуратно разрезанного дрона.
— Справишься? — уточнил я, готовясь к тому, что это не конец.
— Конечно, идите. — кивнула девушка, все поняв по нашим с другом лицам без слов.
ВЗРЫВ!
Оглушительный, закладывающий уши, дезориентирующий. Все трое мы дернулись от испуга, один лишь Виктор не отреагировал. У старика и своих проблем хватает.
— По дыре в заборе лезут, Майкл! Лес! — тормошит меня друг, ожидая действий.
Ждать меня не пришлось.
— Хватай пушку и пошли встретим, пока не расползлись по всему хабу, сраные уроды. — я покрываю один клинок льдом, второй вихрем.
— Патроны — все! — кричит мне Илья.
— Так возьми что-то снаружи!
— Ты там нахрен заморозил все!
— Тогда оставайся тут и прикрой Юлю, нечего тебе там в рукопашку делать.
— Я пойду, не могу сидеть сложа руки.
Я спорить не стал. Лучшее, что мы можем сделать — это перестать жевать сопли и решить проблему быстро.
Друг поспешил за мной, прихватив большую трубу. Выглядело не слишком убедительно, но это лучше, чем с шашкой наголо против танка.
Мы выскочили наружу. У поваленного забора было темно, фонарь, светящий туда, тоже зацепило льдом. В воздухе воняло порохом и гарью, а слабый дым поднимался от мест, где разрывались гранаты.
— Что взорвалось? Трупы будут? — спросил я на бегу.
— Старые баллоны чего-то под давлением. Сдетонировали от криокамеры под напряжением. — ответил друг не отставая. — Трупов не будет, слабовато, зато шумно.
— Умно. Сигналка что надо. — одобрил я, затаившись за углом здания в непосредственной близости от контакта.
— Увидел? Берем по одному. Не геройствуй. — дал я команду.
Один из вторженцев стоял у края забора, осматривая развороченную взрывной волной дыру. Я успел увидеть, как он поднимет автомат и прицелится в нас. Но зажать спусковой крючок он не успевает, потому что волна вихря разделит его надвое. Я нырнул в сторону, сблизился, взглянув в дуло оружия почти в упор, и волна энергии пошла прямо, закрутилась, выгнулась тугой линией и оборвала жизнь того, что пришел к нам с оружием.
— Майк! — крикнул Илья, кого-то от души забивая трубой.
Он напал на второго, вооруженного тем же автоматом. Громкий металлический лязг раздавался раз за разом, когда труба встречалась с туловищем.
— Ловите подарочек! — прокричал кто-то не из наших, перекинув гранату через забор. Но я увидел ее раньше, даже чем чека была выдернута. Прорицание показало это за мгновение до броска. И эти короткие секунды дали мне преимущество, чтобы подумать. Вихрем я ее просто разрежу, взорвется. Ледяным клинком тоже. Тюрьма восстанавливается до следующего перерождения, чуть меньше суток. Водяной хлыст? Вполне вариант.
Сменив ледяное оружие на воду, в полете осколочную я перехватил, чтобы швырнуть обратно. Взрыв прогремел за забором, и трое противников выскочили из-за укрытий, ошеломленные.
— Замри, сука! — рыкнул я, покрывая оба клинка льдом. Пульсирующая сила текла по запястью. Я ударил по ближайшему, отрубив ему ноги, ринулся к оставшимся, но они далековато. Две волны вихря крест накрест, в третьего бросаю водяной хлыст, связываю и дергаю на себя, прорубая плоть очередным ледяным орудием.
— Убегает! — орет Илья, обращая мое внимание на еще одного. И бросает ему в догонку трубу.
Да так сильно бросил, что схлопотав по затылку, беглец в воздухе перевернулся, прежде чем шлепнулся на землю. Волна вихря докончила начатое, хотя могу предположить, что в этом не было особой нужды.
Тот, первый, кому я отрубил ноги по колено, был еще жив. На это я и рассчитывал — его культи не кровоточили, будучи замороженными. Его лицо выражало истинный ужас, он открывал рот как глупая рыба, таращился на ноги и сидел на заднице, уперевшись спиной в остатки забора.
— Не… не убивай… — выдавил он, обмочившись от страха.
Я занес клинок, но не чтобы убить, а чтобы сломить всякую волю к сопротивлению.
