Здоровье друга резко упало до нуля, оборвав его жизнь. Взгляд, полный злобы и ненависти, быстро угасал, пока его аватар распадался на фрагменты. Вряд ли Мэй успеет в этот раз. Черт, до нее же тоже надо будет добраться. Ну ничего, приберусь здесь, развлекусь и там.
— Нет, Майк, пожалуйста… Прошу тебя, Майк… — молит меня Юля и отползает, потеряв от ужаса устойчивость и рухнув на пятую точку. Жалкая. Ползет, неспособная ничего сделать. Как червь. Противно. И ее я обнимал по ночам?
— Беги… — говорю я, а сам отсчитываю секунды. Когда же она повернется спиной, почувствует надежду.
И она побежала. Выронила копье, едва смогла подняться на ноги, понеслась вниз со склона, огибая погибших и почти растворившихся на пиксели сокомандников. Странники сегодня перестанут существовать. Кто дальше? Закончу на базе, навещу и сборщиков в Неоновых осколках, и Акрополь, а потом доберусь и до Хаулла. Потом вернусь сюда и пройду карающей дланью по кланам, по городам. Ты смотришь, Хаулл? Испытание можно считать законченным, больше не нужна борьба за Абсолют. Вот он, перед тобой!
Выждав достаточно, я задумался над тем, как ее убить. Фес умер от удара в горло, Киру я располосовал со спины. Илью же, как танка, пришлось порубить подольше. Но и он умер, разорванный льдом. А ее я… просто задушу.
Мгновенный рывок, и водяной хлыст удавкой захлопывается на шее убегающей. Она, хватаясь за горло, падает на спину.
— Не хочу слушать, как ты умрешь. — сказал я, и удавку сжал так сильно, как позволяли мне мои способности. Статус «Асфиксия» стал быстро отбирать ее здоровье. Почему она ничего не использует? Ни божественного щита, ни убежища, ни возложения рук? Может ведь себя спасти. Продлить агонию.
Видимо, решила этого не делать.
[Системное уведомление: ]
[Аркданс в крови: остаточные 0%.]
[Критически низкий уровень аркданса. Нарушение сенсорного восприятия. Нарушение потоковых сигналов в гипоталамусе. Отказ нейроэндокринальной системы.]
[Внимание! Выход из системы невозможен.]
[Причина эффекта неизвестна. Ликвидация аномалии. Односторонний отказ от передачи пакетов.]
[Способность: Медиум. Спонтанная активация.]
— Выпендриваешься⁈ — кричит мне с лужайки монах, а я, скованный страхом, стою с кинжалом в руках на пригорке.
Илья что-то говорит мне, размахивает руками и пучит глаза, но его слова тонут в бессвязном, тягучем потоке мыслей, который на меня обрушился. Произошедшие события?.. Системка? Что происходит?
[Активирован экстренный выход из игры. Вы будете отключены через 3…2…1…]
— Куда? А ну постой! — кинулся к моему растворяющемуся телу Илья, но не успел достать. Да и ничего бы это не изменило. Экстренному выходу невозможно помешать. Надеюсь, они догадаются выйти следом…
Лежу в кресле и не хочу открывать глаза. Не хочу столкнуться со взглядами друзей, вновь и вновь осуждающих меня за то, что я делаю. Но в действительности — я просто теряю контроль над ситуацией. Все эти игры зашли слишком далеко.
Почему я не чувствую горечи, которую должен был ощутить во рту после увиденного? Не так: сделанного. Хотя мысли были и не мои, я отдаю себе в этом отчет, что совершил. Видимо, защитная реакция…
Единственным объяснением произошедшего я видел только талант медиума. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы принять это за истину: я увидел системное сообщение о срабатывании спонтанного навыка. И если технологии полного погружения способны даровать различные эмоции и ощущения, то они же должны закреплять или создавать нейронные связи. И я собственными руками убил друзей, даже тех, о ком точно знал: в реале им больше тоже не ходить. Еще и со сраной манией величия.
Что происходит с человеческим мозгом под влиянием аркданса если, допустим, против тебя используют навык «Оглушающий удар»? Это из арсенала воинов специализации дробящего вооружения. Удар по голове булавой вызывает статус эффект — оглушение. Потеря дееспособности, падение ничком. Это было условностью в игровых мирах прошедшего столетия, и там реализовывалось обычным кодом. Но, играя, как бы, за самого себя, что происходит конкретно с реальным телом? Мозг подает верный сигнал — его оглушили.
Черт, сложно. Надо встать…
— Не трогай меня, пожалуйста, — отодвинул я руку Мэй, которая потянулась ко мне сразу же после того, как я открыл глаза. Все таки я чувствую горечь. Стыд и страх. Но пришли они сильно позже ожидаемого.
