— Майкл Ли… — забасил на меня Юрий, и я взглянул на него исподлобья, подобравшись в кресле, не вставая, — у тебя снова случился скачок активности. На пределе твоих возможностей. Что произошло? — он глядел на меня как будто зло. Может, они там в своих админских хреновинах видят происходящее моими глазами? Могут как-то это считывать? Нет, глупости, уже чистая паранойя.
Мэй застыла рядом в нерешительности, искала место, куда себя деть. Видимо, слишком грубо ответил. Да и вид у меня, наверняка, неважный. Я утер проступившие капли пота со лба, будто во время лихорадки, и, пошамкав губами, соизволил ответить.
— Это не ваше дело. Мои способности иногда выходят за рамки понимания врачей и ученых. — вновь съязвил я. Против своей воли. Как там отец говорил: вежливость — оружие королей. А я забываю об этом. В момент своей уязвимости.
— Майк… — отступает от меня на шаг техник.
— Что? Я в норме. Дайте полотенце. — прошу я и, мгновением позже, получаю чистую ткань с бахромой. Вытираю шею, глаза, и пытаюсь сделать вдох поглубже. В груди спирает.
— Еще как мое, сопляк! — срывается врач, ударяя по администраторской стойке своим пудовым кулаком, и встает, с грохотом отбрасывая назад стул. — Мне глубоко фиолетово, что ты там о себе думаешь, но если ты сдохнешь, я тебя оживлю и задушу собственными руками. Так ты оплачиваешь за заботу о куске мяса, которое выхаживал я и эта девушка долгие два месяца? — он подходил ко мне ближе, яростно сжимая кулаки. Что на него нашло? — Твоя задача: поручение Сергея, и ничего больше.
— Я согласился на эту работу, потому что мне по пути. Мне плевать на его цели. И на твои. — меланхолично отмахиваюсь я от гневной тирады. Еще не хватало с этим детиной драться. Впрочем, мне реально плевать, с кем. Видение будущего подарило мне крылья, которые я прятал. И продолжу, пока не придет время.
— Ах ты… — он схватил меня за грудки рубашки и затряс. Мэй, взмахнув черной косой, тут же схватила руку объемом трехлитровой банки своими ладошками и что-то прокричала, а меня настиг покой. Ну вот что он мне сделает? Да ничего, в сущности. Как и все остальные.
Выбравшись из ада, я зародил в собственной душе семя раздора, которое подпитывается чем-то, что я называл в себе «добрым» и «светлым». Адом же я называю братоубийство, впрочем, эти двое по обе руки от меня все еще розовощекие и лежат в креслах, натужно раздувая ноздри разреженным горным воздухом. Не дожидаясь их появления, я ушел от конфликта, начинающегося с доктором. Он ни в чем не виноват, просто выполняет свою работу, чтобы я выполнил свою. Мэй, отрешенная от эмоций, стояла тенью самой себя и искала уголок поукромнее. Моему уходу никто препятствовать не стал, а мне нужно было хорошо подумать.
Местом уединения я выбрал тренировочную площадку за жилым модулем. Мне нужно расставить приоритеты. Решить для себя кое-что очень важное. Определиться с тем, куда и как я иду. А главное — зачем.
Прежде, чем погрузиться в томительную пучину размышлений, я закурил, зажав фильтр в зубах, и скомкал шарик снега, выпавший недавно крупными хлопьями. Подержал обжигающе холодный предмет, быстро тающий от теплоты моих рук, пуская струйки ледяной воды до локтя под куртку. Но не он вызывал мой интерес, а системные уведомления и журнал событий.
[Способность: Связанная душа. Уровень: 58.]
Вот та строчка, что мне была нужна. И полез в интерфейс ее проверять я потому, что утратил доверие самого себя. Пятьдесят восьмой уровень. В видении это значение было выше. Значит, мои сомнения по поводу того, было ли это взаправду, можно развеивать. Так глубоко в себе я засомневался впервые, и черепную коробку ковыряла мысль изнутри — что, если бы я не развил свою связанную душу до таких значений? Или получил бы что-то другое, а не медиума? Я бы действительно их там положил, и считал бы это правильным. Я — опасен. Для себя, и для тех, кто мне доверился. Пора это заканчивать.
— Эй, ты чего тут делаешь? — спросил меня Илья, запахнутый в толстовку на толстом меху и с надетой набекрень шапкой. Я взглянул вдаль, водя взглядом по заснеженным пикам горного хребта, уходящего далеко к горизонту, и замолчал. — Ты мне не нравишься, мужик, пошли внутрь, потолкуем.
— Не хочу, — коротко бросил я, перекладывая уменьшившийся вдвое шарик снега.
— Выслушаешь меня? — осторожно, как бы украдкой, из-за угла, начал спрашивать меня друг.
Я кивнул. Он поравнялся со мной и взгляд устремил туда же — вдаль.
— Чёрте что с тобой творится. Юрий рвет и мечет, Мэй какая-то напряженная, ничего не объяснила толком. Взял да вышел из игры посреди нашей сессии, хотя я знаю уже, что это было принудительное отключение. — говорил он медленно и тихо, что совсем для него нетипично, — Ты нас тоже пойми, зла ведь тебе никто не желает. Мы за тебя, верим в твою миссию. Каждый со своей стороны, но верим.
Режет без ножа, говнюк. Я вспоминаю, как перерубил ледяным клинком его коленную чашечку. Вспоминаю его злобный взгляд.
