— Я это к тому, что ты можешь не держать в себе. Поделиться. С тех пор, как ты вернулся, ты сам не свой. — и тут он сделал паузу, а я решил, наконец, спросить.
— Илья, — начал я, выбросив дальним броском бычок, — почему ты здесь?
— Что ты имеешь ввиду? — вскинул он бровь.
— Ты поперся со мной к черту на рога, видел некоторое дерьмо, которое при прочих равных я бы своему другу видеть не пожелал. Но ты упорно идешь, не смотря ни на что. Я обрек тебя на опасности, поставил перед выбором, который может стоить тебе жизни. Своими действиями, осознанно или нет, я подвергаю опасности всех, кто пошел за мной. Ты понимаешь, что меня могут убить в любой момент? Вот оттуда, например, — я ткнул пальцем в случайный пригорок, пониже прочих, украшающих пейзаж. — Засядет там снайпер и вынесет мне мозги. Есть кому. И есть за что. Я многих убил на пути, который сам не до конца осознаю.
Он положил мне руку на плечо, помолчал немного.
— У меня мать больная, лежит в клинике Нью-Шеота уже очень много лет. С наших школьных дней. — не меняя тона, но в голосе чувствуется, что заговорил будто дружелюбнее, — с работой ты сам знаешь как.
— Помню. Знаю. — резко отрезал я. Друг кивнул.
— Все, что зарабатывал в Стальных, скидывал в кубышку. Жил хреново, но мне грех жаловаться.
Теперь кивнул уже я.
— Понял. Но я-то тут причем?
— А притом. Я когда персонажа потерял, был в раздрае. Предали, суки, по миру пустили, и хрен бы кто на связь вышел! Списали, как отработанный материал. А тут так совпало, что и ты стартуешь заново. — издалека начал он, — Результаты у тебя были клевые, быстрый рост, способности интересные. Не знал же я, что ты топом стал. Да и понятия не имел о том, что такое бывает вообще. Есть сигарета? — резко оборвал он свою мысль на полуслове.
— Ты ж не куришь? Есть. — задал я риторический вопрос и угостил его раковой палочкой. Закурили.
— Спасибо. Ну так вот, когда мы с Марком и Андреем возле твоего дома схлестнулись, я уже тогда понял, что хрен ты не пальцем деланный. Мистика, шиза какая-то, но ты, черт побери, стал чем-то совершенно уникальным.
— Только поэтому? Искал возможности? — меня больно укололо это умозаключение. И, видимо, тон в моем вопросе читался отчетливо, за что я получил ладонью по хребтине.
— Придурок. Мы же банда, и со школы такими были.
Ага. Вспомнил, жили в одном городе и не поздравляли друг друга даже с днем рождения несколько лет подряд.
— Давай к сути. — устал я от душещипательных и слезовыжимательных дружеских признаний.
— А теперь я вижу не Майкла, которого я знаю и уважаю, а какую-то соплю. Скрытного, боязливого, тыщу раз все перепроверяющего и никому не доверяющего. Ты — не ты, когда голоден. — лыбится он.
Я ухмыляюсь.
— Придурок.
— Так чего ты раскис? Ну, пошли выпьем. Обсудим все, похер на Арк, на Сборщиков с еще более высокой колокольни срать, да вообще на всех.
— Знаешь, что, — решил я кое-что для себя, о чем размышлять активно буду позже, сейчас это лишь импульс, — Мэй на днях предложила собраться и закатить вечеринку. Сходи сейчас к ней, передай, что все в силе. Но пусть сделает еще кое-что, — и в мыслях я уложил еще одну мысль, — как я ей и сообщил, пусть свяжется с нашими товарищами из Нью-Блисса. И ускорит их приезд.
— Вот это по нашему! — рявкнул довольный разговором друг и, уточнив, нужно ли мне что-нибудь еще, удалился, получив отрицательный ответ. — Ах, да, — застыл он на полпути к комплексу и обернулся через плечо, — Будешь букой и по тихой грусти нажрешься, я намну тебе бока.
— Попробуй… — улыбнулся я, и тут же укусил себя за щеку. Сука, сука! Привкус был крайне мерзопакостным. Надо к Юрию сходить, попросить что-то, чтобы в себя прийти. И извиниться.
Я остался один. Коммуникатор мигал уведомлениями, но я не любил проводить время в сети, предпочитая думать о насущном. Снежок растаял, поэтому я уставился в экран. Рассеянное внимание требует, чтобы я концентрировался не только на потоках собственных мыслей, иначе рехнусь. Потому судорожно бегал глазами по иконкам на экране.
Хаулл спросил меня, чего же я хочу. А я всегда был прост, как три копейки, мне бы была крыша над головой, еда, подруга, и с кем поржать над насущным. И это то, что мне нужно, по настоящему. Покой, гармония. Тогда, отбрехавшись от этого вопроса, я выпалил первое, что пришло мне в голову. И это и стало лично для меня истиной в первой инстанции. И если для того, чтобы перестать париться, мне нужно вырвать у прочих говнюков Абсолют, я его добуду.
Пункт первый — поговорить с Юрием о моем состоянии по душам. Пункт второй — собрать всю команду здесь и избавиться от стресса в ожидании предательства. Пункт третий — решить проблему, которая гложит меня и команду. Пора сравнять с землей чертовых сборщиков. Пункт четвертый — разобраться с Мэй и ее демонами, отвадить от нас нюх триады. А я уверен, что они вынюхивают. И только после всего этого возвращаться в игру. Признаться, она мне теперь противна, даже думать о прокачке не хочу.
