Зима отступала. Все чаще дневная температура переваливала в плюс по цельсию. Мужчина, мрачнее тучи в самый непогожий день, неистово избивал манекен, собранный из обрезков металла, которые сформировались в огромном количестве при создании Роя. Он бил, и бил, и бил, и бил, и бил. Зашкаливающие показатели силы, выносливости, атлетики и развитого кулачного боя позволяли ему делать это часами. Он намеревался разбить свои костяшки до костяшек. Тавтология, но он держал в голове мысль, что будет продолжать бить сраную железку до тех пор, пока не увидит свои желтоватые кости на согнутом кулаке.
Процесс шел. Гулкий стук раздавался в давящей горной тишине. Только-только начали зажигаться фонари по периметру комплекса. Вечерело все еще рано, но день давно идет на увеличение.
— «Урод, говнюк, паскуда, мудила, тварь, эгоист, псина» — эпитеты рождались один за одним, с каждым ударом по стойке все более каверзные и обидные. Довольно быстро они стали и вовсе непечатными. Так росла и крепла злость в мужчине.
— Ты бы оделся, простынешь… — Слабый голосок из-за спины. Удар. Удар. Никакой реакции на голос.
Девушка, чей оклик попытался привлечь внимание мужчины, яростно изливающего свою досаду в множащиеся вмятины на металлическом корпусе стойки для отработки ударов, осталась в стороне, в задумчивости.
Наконец, мужчина решил дать ответ на нелепо начатый разговор.
— Какого хрена? И что, теперь продолжим, как будто ничего не случилось?
— Я хочу закончить его дело. Я… — Голос едва слышно подрагивал, несмотря на колоссальные усилия говорящей сделать так, чтобы он звучал твердо.
— Что ты? Сказала этому ушлепку, что продолжишь? А ты подумала, как? Что у тебя есть? Ты же целитель, любая стычка для тебя фатальна. Да боже мой, даже он не справился, а он был гораздо сильнее нас!
— Я буду стараться. Буду тренироваться, пройду задание, как мне и велено. Я хочу…
— Я понимаю. Байки, якобы, Абсолют способен на все. В том числе, воскрешать людей…
— Да. А ради чего тогда все это? Просто бросить не попробовав? Я так не хочу. — Надтреснуто, едва выдавливая из себя мысль, закончила девушка. Финал фразы обрамлял всхлип, зарождающийся плач.
Мужчина, не сумев совладать с внутренним раздраем, одним очень сильным круговым ударом ноги разрубает металлическую стойку надвое. От быстроты, силы удара, штанина рвется, а вместе с тканью рвется и плоть, встретившая прочный материал. Он не мог терпеть женских слез.
— Идиот, держи себя в руках. — Тут уже было не до соплей. Девушка, быстро приблизившись к разгоряченному мужчине, жадно вбирающему воздух в легкие, наклонилась ниже, и, сложив крохотные покрасневшие ладошки вместе, создала яркую, сияющую светло-желтую сферу. Та оторвалась от ее рук, впиталась в рану на ноге, и та стремительно стала зарастать.
— Я ведь говорил, что надо было ехать за ним. Почему меня никто не слушал…
— Не глупи. Мы ничего не знаем. Он всегда был… странный.
— Вот уж точно. Говнюк, лять…
Двое помолчали, не смея больше ничего сказать. Каждый из них понимал, что любая брошенная неосторожно фраза может стать катализатором, и они оба боялись последствий.
Слишком важен для них был Майкл.
— Слушай, ведь Абсолюта достигнет только один. Ну, в чем тогда смысл этого соревнования?
— Ответ в вопросе, вроде как. Я не очень понимаю, что ты хотела сказать.
— Почему кто-то, имеющий все шансы его достичь, предпочитает работать на кого-то? Вспомни, как в Хабе на нас напали. Там ведь тоже были топы, и действовали они сообща. Да и мы тоже, если подумать. Пошли за Майклом, он сделал нас такими же. То есть, даровал билет в гонку. Я уверена, есть куча людей, которые отказываются от индивидуализма ради коллективного.
— Хрен знает. — Сплюнул мужчина, а после подвигал ногой, сгибая ее в колене и поднимая вверх, как бы проверяя работу лекаря. — Я, наверное, слишком боялся взглянуть правде в глаза. Это мы тут, в песочнице копошились. А теперь вспомни, что мы по интравидению видели. Его убили, понимаешь? Тупо ради этой цели.
— Мне кажется, заслуга Майкла в том, что мы до сих пор живы, состоит не в том, что он был силен. А в том, как он умело избегал конфликтов на ровном месте.
— Ха, ну да, если вспомнить, как он набычился на урода, забыл его имя, который в Арке стал над нашей группой издеваться.
— Исаак. — Напомнила девушка. — Глава Седогривых.
— Да, точно. И даже тогда он сохранил лицо. Поставил Исаака на место, я видел, как он чуть под себя не нассал. Черт, а теперь он мертв.
— Да твою ж мать, хватит уже! Так и будешь колошматить эту хреновину, и заниматься самоедением? Соберись! — Внезапно взорвалась девушка. Она говорила зло, выплескивая все, что накопилось внутри.
— Это факт! Что ты делать будешь с этим?
— Помоги мне! Ничего не изменилось, мы все еще команда, все еще Странники! Помоги мне, твою ж за ногу, добраться до Абсолюта!
Казалось, что в этом опусе, девушка израсходовала весь свой внутренний огонь. Быстро обмякла, едва ее тирада завершилась, сникла и опустила голову.
