— Я бы тоже что-нибудь уплела. За обе щеки. — Улыбнулась Юля и отворила дверь. Мы вышли в коридор. Бункер встретил нас холодным белым светом и запахом металла с нотками стерильности. Стены бликовали мутными отражениями, и я невольно поймал себя на мысли, что выгляжу ужасно. Мешки под глазами, взгляд загнанный, глаза впалые. В зеркале будто не так жутко выглядел. Да и побриться бы не мешало, борода уже в пару сантиметров отросла.
Мы прошли пару метров и постучали в комнаты Ильи и Мэй, а следом и к Фесу с Кирой наведались. Дверь первых была приоткрыта, и Илья, показавшись в оверсайз кофте и спортивных штанах, выглянул наружу, жуя протеиновый батончик из вендингового аппарата.
Фес тоже вышел, в похожем прикиде, но с дыркой в рукаве и коммуникатором в руках.
— Явился не запылился. — Ухмыльнулся Илья, откусывая батончик. — Чего такой кислый? Борщ был прокисший?
— Отвянь, верзила. — Бросил я, а Юля хихикнула за спиной. Я обратился к Фесу. — Кира где?
Фес хмыкнул, оторвавшись от комма.
— В душ пошла. С утра не в настроении, сказала, что позже догонит.
Я нахмурился. После нашего разговора она вроде бы выбрала сторону, но ее предстоящая встреча с Саином могла все еще не раз перевернуть. И я, почему-то, не сомневался, что подобная встреча состоится. Все таки Леонхарт человек сюда вхожий. Самому бы решить, как с ним поступать, ведь он та еще козлина. Я сделал пометку в голове, но пока размышления об этом отбросил.
— Ладно, — сказал я негромко. — Подъем, народ, идем в столовую, едим, занимаемся делами. Кстати, — обратился я к Илье, — Мэй тоже моется?
— Не. — Покачал головой здоровяк, сминая бумажку, — уже отправилась в нашу комнатку с креслами, что-то ей там нужно было с утра пораньше.
— Понял. Выдвигаемся.
Вчетвером мы направились в сторону столовой. Илья потягивался так, что хрустели суставы, Фес не отлипал от гаджета, Юля мотала головой, все еще дивясь местному убранству.
— Если там опять эта дрянь из комбайна, я взбунтуюсь, — проворчал Илья. — Майк, может это, ну… Притащишь чего-нибудь?
— Не ной, вечно голодный, — закатила глаза Юля, — похоже, ты и в Арк заходишь только ради еды.
Фес хмыкнул и наконец отложил комм.
Коридоры бункера уже с утра были полны людей: претенденты сновали туда-сюда, кто-то шептался, косясь на нас, кто-то здоровался робкими кивками, но в общей массе взгляды были напряженные. Похоже, как и предполагала вчера Юля: о нашем успехе стало известно в этих стенах. Посмотрим, к чему это приведет.
В столовой пахло кофе и, к сожалению, правым оказался Илья, синтетической едой из БЖУ-комплектов. Мы взяли подносы, я выбрал что-то, похожее на омлет и большую чашку кофе, по запаху напоминающему жженую резину. Хаулл, гад, не экономил бы на качестве БЖУшек, цены б тебе не было.
Заняли столик. Юля ковыряла салат, Илья набил тарелку картошкой с мясом, а Фес как обычно не завтракал, ограничившись стаканом минералки. Я оглядел зал: Лера с ее группой сидела в углу, их взгляды были прикованы к нашему столу, и взоры эти больше напоминали благоговение. Кое-кто из тех, кого я еще не знаю, пялились с откровенной неприязнью, и их было как будто больше. Одно я могу сказать точно: наше пребывание здесь людей вокруг раздражает. Не удивительно, учитывая нашу биографию.
— Майк, — Юля толкнула меня локтем. — Вон Мэй, у автоматов. Сходишь поговорить?
Я кивнул, отставил поднос и встал из-за стола. Мэй стояла у вендингового аппарата, теребя край своей темной толстовки. Ее волосы, обычно собранные в аккуратную тугую длинную косу, сейчас были растрепаны, а глаза блестели от усталости и… чего-то еще. Волнения? Страха? Черт его знает. Надо бы разобраться.
— Мэй, привет, — сказал я, понизив голос, — прости, что вчера не удалось поговорить, я был совсем не в форме. Что стряслось?
Глубоко погруженная в мысли техник дернулась, будто я ее током шарахнул, и отшагнула от автомата.
— Босс, — прошептала она, оглядываясь, словно боялась, что кто-то подслушает. — Привет. Но разговор не здесь. Если готов, пошли со мной.
— Готов. — Кивнул я и дождался, когда она закончит с аппаратом.
Последовав за ней, по коридору, я чувствовал, что девушка как будто на грани. Что-то витало от нее, неуловимое, но очень тревожное. Ее кеды тихо поскрипывали по глянцевому полу, азиатка спешила, и я старался не отставать, несмотря на то, что усталость тянула ноги вниз, будто нагруженные гирями. Тем временем людей становилось все больше: вдалеке, отовсюду, щелкали двери, шуршали голоса, но я ловил лишь несвязные обрывки. Донеслось что-то и про великий разлом. Кажется, слухи все-таки расползаются.
