А каково у монаха счастье? Когда, о монахи, монах отбрасывает утехи, отбрасывает неблагие дхармы и входит в сопровождаемую задумыванием и продумыванием, порожденную различением радостную и приятную первую стадию созерцания; (и далее, когда) он с угасанием задумывания и продумывания входит во внутренне проясненную, мысль воедино связующую, избавленную от задумывания и продумывания, порожденную сосредоточением, радостную и приятную вторую стадию созерцания; и входит далее в третью и четвертую стадии созерцания[26], то это и есть, о монахи, счастье для монаха.
А каково у монаха богатство? — Вот, монахи, пронзает монах мыслью, сопровождаемой добротой, одну сторону света, потом другую, потом третью, потом четвертую. И вниз и вверх и вбок — во всех направлениях, во всех отношениях весь мир он пронзает мыслью, сопровождаемою добротой — великою, возвышенною, безмерною, чуждою распрям и враждебности и пребывает в (этой мысли). Так же, мыслью, сопровождаемой состраданием, сопровождаемой сорадованием, сопровождаемой равным ко всем отношением. Это и есть, о монахи, богатство монаха.
А какова у монаха сила? Вот, о монахи, иссякает у монаха тяга (к миру), и он лично постигает и осуществляет чуждое тяге (к миру) освобождение мысли и освобождение мудрости, и прибывает в нем. Это и есть, о монахи, сила монаха.
Не усматриваю я, о монахи, ни одной силы, которая была бы столь трудноодолима, как сила Мары. Лишь благодаря обретения благих дхарм, о монахи, возрастают заслуги.”
Так сказал Блаженный. Радостно и удовлетворенно восприняли монахи слова Блаженного.
Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Шравасти, в парке Джеты, монастыре Анатхапиндики. В это время достопочтенный Нанда — брат Благословенного, сын его тети по матери — во всеуслышание сказал многим монахам: “Не удовлетворен я, друзья, святой жизнью. Не могу я вынести святой жизни. Оставлю я ученичество, вернусь к обычной жизни”.
Некий монах пошел к Благословенному, и придя, сел сбоку. Сидя там, он сказал Благословенному: “Господин, достопочтенный Нанда — брат Благословенного, сын его тети по матери — во всеуслышание сказал многим монахам: “Не удовлетворен я, друзья, святой жизнью. Не могу я вынести святой жизни. Оставлю я ученичество, вернусь к обычной жизни”.
Тогда Благословенный сказал этому монаху: “Пойди, монах, и моим именем позови Нанду, сказав: “Учитель зовет тебя, мой друг”.
“Как скажете, господин”, — ответил монах, и придя к достопочтенному Нанде, сказал:
“Учитель зовет тебя, мой друг”.
“Как скажете, мой друг”, — ответил Нанда. Тогда он пошел к Благословенному, и придя и поклонившись, сел сбоку. Когда он сел, Благословенный спросил его: “Правда, что ты, Нанда, во всеуслышание сказал многим монахам: “Не удовлетворен я, друзья, святой жизнью. Не могу я вынести святой жизни. Оставлю я ученичество, вернусь к обычной жизни”.
“Да, почтенный”.
“Но почему, Нанда, ты не удовлетворен святой жизнью?”
“Когда я уходил из дома, почтенный, девушка из рода Шакья, красавица всей округи, взглянула на меня, расчесывая свои волосы, и сказала: “Поскорее возвращайся, мой господин”. Вспоминая это, я не удовлетворен святой жизнью. Не могу я вынести святой жизни. Оставлю я ученичество, вернусь к обычной жизни”.
И тут Благословенный обхватил достопочтенного Нанду рукою и так же быстро, как сильный мужчина согнутую руку выпрямит или прямую согнет, исчез из рощи Джеты и мгновенно перенесся в обитель Тридцати Трех. А там в то время примерно пятьсот апсар с ногами голубок пришли к Шакре, предводителю богов. И вот Благословенный обратился к Нанде: “Видишь ты, Нанда, этих апсар с ногами голубок?”
“Да, почтенный”.
“Как ты полагаешь, Нанда: кто красивее, кто прекраснее, кто очаровательнее — девушка из рода Шакья, красавица всей округи, или эти пятьсот апсар с ногами голубок?” — “По сравнению с ними девушка из рода Шакья, красавица всей округи, почтенный, все равно, что подпаленная обезьяна, безносая безухая; она и в счет не идет, и в сравнение не идет, и части малой их не стоит, настолько эти пятьсот апсар ее красивее, прекраснее, очаровательнее”.
“Радуйся, Нанда, радуйся, Нанда! Ручаюсь тебе, твои будут эти пятьсот апсар с ногами голубок”.
“Если Благословенный сам мне ручается, я буду удовлетворен вести святую жизнь под руководством Благословенного”.
И вот Благословенный обхватил Нанду рукой и так же быстро, как сильный мужчина согнутую руку выпрямит или прямую согнет, исчез из обители Тридцати Трех и мгновенно перенесся в рощу Джеты. Монахи услышали: “Говорят, что достопочтенный Нанда, — брат Благословенного, сын его тети по матери, — ведет святую жизнь ради апсар. Говорят, что Благословенный поручился, что Нанда получит 500 апсар с ногами голубок”.
