— В целом мире, включая богов, Мару и Брахму, среди всех населяющих его существ, будь то шраманы, брахманы, боги или люди, я не вижу никого, брахман, за исключением Татхагаты или ученика Татхагаты, кто, съев эту сваренную на молоке рисовую кашу, смог бы ее переварить. Поэтому выброси, брахман, эту сваренную на молоке рисовую кашу туда, где не растет трава, или вылей ее в воду, где не водится живых существ.
И брахман Касибхарадваджа вылил в воду, где не водилось живых существ, ту сваренную на молоке рисовую кашу. И когда он вылил ее в воду, вода зашипела, засвистела, задымилась, испустила клубы пара. Как плуг, накалившийся за день, когда его бросят в воду, шипит, свистит, дымится, испускает клубы пара, так и та сваренная на молоке рисовая каша, когда ее вылили в воду, зашипела, засвистела, задымилась, испустила клубы пара. И брахман Касибхарадваджа, взволнованный, объятый дрожью восторга, приблизился к Блаженному и, приблизившись к Блаженному и припав головой к его ногам, сказал так:
— Поразительно, почтенный Готама, поразительно, почтенный Готама! Как переворачивают лежавшее лицом вниз, как раскрывают скрытое, как объясняют дорогу заблудившемуся, как ставят лампу там, где темно, чтобы наделенные зрением видели предметы вокруг, — так именно почтенный Готама разнообразными способами показал мне Дхарму. И вот я иду к Готаме как к прибежищу, иду к Дхарме, иду к общине. Да отрекусь я от мира в присутствии Готамы, да приму я посвящение от Готамы!
И брахман Касибхарадваджа отрекся от мира в присутствии Блаженного и принял посвящение. Приняв посвящение, достопочтенный Бхарадваджа жил один, вдали от всех, серьезно, ревностно, всеми помыслами устремленный к цели и, спустя недолгое время, сам познал и узрел уже в этом существовании тот высочайший предел благочестивой жизни, ради которого родовитые люди должным образом покидают дом и уходят туда, где нет дома. И обретя его, жил так. Он понял: “Уничтожено рождение; прожита благочестивая жизнь; сделано то, что нужно было сделать; новой жизни не будет”. И достопочтенный Бхарадваджа стал одним из архатов.
1. Так я слышал.
Однажды Блаженный пребывал в Саваттхи, в роще. И Блаженный обратился к монахам и сказал: “Братья!” — “Слушаем, Господин”, — отвечали монахи Блаженному. И тогда Блаженный сказал:
2. Чтобы тот, о братья, кто не исцелился от пяти родов духовного бесплодия, не разорвал пятиричных духовных уз, мог достичь совершенства, мог взрости и окрепнуть в законе и учении во всей его полноте, — того не может быть никогда.
3. И кто же не исцелился от пяти родов духовного бесплодия? — Во первых, о братья, когда монах сомневается в Учителе, неуверен в нем, не доверяет ему, не верит в него, тогда дух его не склонен к усердию, ревностности, борьбе, постоянству. Если же дух его не склонен к усердию, ревностности, борьбе, постоянству, он не исцелен от первого рода духовного бесплодия.
4. И потом, о братья, когда монах сомневается в Истине, неуверен в ней, не имеет веры в нее, тогда дух его не склонен к усердию, ревностности, борьбе, постоянству. Чей же дух не склонен к усердию, ревностности, борьбе, постоянству, тот не исцелен от второго рода духовного бесплодия.
5. И потом, о братья, когда монах сомневается в Общине, не уверен в ней, не имеет доверия к ней, не верит в нее, тогда дух его не склонен к ревностности, устойчивости, подвигу, борьбе. Чей же дух не склонен к ревностности, устойчивости, подвигу, борьбе, тот не исцелен от третьего рода духвного бесплодия.
6. И потом, о братья, когда монах сомневается в личном Совершенстве, не уверен в нем, не имеет к нему доверия, не верит в него, тогда дух его не склонен к ревностности, устойчивости, подвигу, борьбе. Чей же дух не склонен к ревностности, устойчивости, подвигу, борьбе, тот не исцелен от четвертого рода духвного бесплодия.
7. Потом, о братья, если монах имеет злобу на братьев, недовольство, востоновлен против них, дух его не склонен к ревностности, устойчивости, подвигу, борьбе. Кто же не склонен к ревностности, устойчивости, подвигу, борьбе, тот не исцелен от пятого рода духвного бесплодия.
8. И кто же не сорвал духовные пятиричные узы? — Во-первых, о братья, кто не вырвал с корнем страсть к похоти, не вырвал с корнем желания наслаждений похотей, не вырвал с корнем влечения к ним, жажды до них, страстного желания их, привязанности к ним, не склонен к ревностности, устойчивости, подвигу, постоянству, борьбе. Чей же дух не склонен к ревностности, устойчивости, подвигу, борьбе, тот не порвал первые узы связавшие дух.
9. Потом, о братья, если не освободился монах от страсти к телу, не освободился от желания тела, не освободился от телесного обольщения, от телесной жажды, от страстных плотских желаний, привязанностей к телу, дух того не склонен к ревностности, постоянству, борьбе, подвигу. Чей же дух не склонен к ревностности, устойчивости, подвигу, борьбе, тот не порвал вторые узы связавшие дух.
