«Судя по всему, тут меня не просто не любят, а всерьез ненавидят».
«Так и должно быть: для этой части Харона ты чужая. Для того, который тебя вспомнил и узнал – своя».
«А для гарпий еще и добыча», – обеспокоенно добавил шейри, и я тут же встрепенулась.
– Вот же твари! – невольно вырвалось у меня при виде отделившихся от деревьев и двинувшихся в нашу сторону многочисленных точек. – Зря мы спускались, потому что их до отвращения много.
«Что делать будем? – деловито осведомился Лин, разглядывая заволновавшийся Харон, с крон которого в небо сорвалось еще несколько десятков далеких точек. – Через три минки первые гарпии будут здесь. А еще через пять подтянутся остальные. Всех я не поймаю – они слишком маневренные. Хоть одна да вцепится в крыло, и мы с тобой упадем».
Я лихорадочно огляделась, пытаясь понять, сколько нам осталось безмятежно бороздить небеса, потом покосилась вниз, где на расстоянии в полкилометра был спрятан источник проклятого луча. Затем – на мрачные черные тучи, кажется, сгустившиеся над нашими головами еще плотнее. Вспомнила об оборотнях, оставшихся наедине с раздраженными котами и голодными Тварями. Наконец сжала кулаки и велела:
«Вниз, Лин. Складывай крылья и падай. Так мы их хотя бы обгоним и будем у земли первыми».
«Ты удержишься?» – все тем же необычно деловым тоном уточнил Лин, одновременно разворачиваясь и подтягивая к телу свои роскошные крылья.
«Зубами вцеплюсь», – мрачно пообещала я, и в ту же секунду он камнем рухнул вниз.
Летели мы, наверное, секунд двадцать. Ну, от силы полминуты, потому что разогнавшийся демон разом набрал такое ускорение, что меня едва не сдуло с него к такой-то матери. Хорошо, на его спине вовремя отросло с десяток лишних щупалец, притянуло меня, спеленало по рукам и ногам, не дав ни качнуться в сторону, ни даже как следует вдохнуть. Озаботившийся моей безопасностью демон стиснул меня так, что я даже вскрикнуть не могла, завидев стремительно приближающуюся стену из зеленых крон. Только широко распахнула глаза и судорожно сглотнула, пытаясь не думать о том, во что превращусь, если он не успеет вовремя расправить крылья и спланировать.
Сзади раздались первые негодующие крики.
«Быстро, – тревожно заметил шейри, все набирая и набирая скорость. – Я не ожидал. Наверное, в тот раз нам попались старые гарпии».
«Или больные, – наконец бледно улыбнулась я, стараясь не уделять внимания мысли о том, что как раз в этот момент несколько десятков гарпий получают невыразимое удовольствие, лицезрея наши с Лином пятые точки, устремленные строго в зенит. – Нам с тобой, как всегда, поразительно везет. Надеюсь, они не станут повторять наш геройский подвиг?»
«Кто знает? Может, дураки и среди них найдутся?»
«Да ты никак шутником стал? – удивилась я, чувствуя, как встречный ветер выворачивает наизнанку веки. – Мы сейчас грохнемся, а у тебя одни остроты на языке».
«Ну не мат же».
Я открыла рот, чтобы возмутиться, но туда немедленно залетела конская грива, и я закашлялась. А потом решила, что, как только встану на ноги, непременно выясню, почему уже во второй раз в минуту опасности мой нерешительный демон становится таким хладнокровным и рассудительным. Прямо как я, когда вижу кидающегося из чащи кахгара. Хотя, может, не зря говорят, что все питомцы похожи на своих хозяев? Может, и Лин меняется вместе со мной?
Увидев быстро приближающуюся стену деревьев, которые с такой высоты казались сплошным асфальтовым катком, я против воли зажмурилась.
«Боже… Лин, надеюсь, ты знаешь, что делаешь».
«Я – нет. Но зато знаешь ты».
«Что?!»
«Ну да, – без тени сомнений выдали мне. – Ты велела упасть – я упал».
«Твою мать! – завопила я, наконец-то перепугавшись до полусмерти. – А сам подумать не мог?! Мне надо было на земле оказаться побыстрее, от гарпий уйти, с толку их сбить, до Печати добраться! Но не расплескать по земле мозги на километр в длину! Тормози, дурья твоя башка! Крылья раскрывай, демон недоделанный! Разобьемся же!»
Лин, повернув на дикой скорости голову, вдруг издал неуместный смешок.
«Так вот чего ты боишься, Гайдэ».
«А-А-А!»
«Ты всего лишь боишься упасть, – совершенно спокойно сообщил мне этот долбаный философ. – Однако ты не боишься смерти. И боли тоже. Ты боишься того, что однажды у тебя не останется выбора. И ты не сможешь сама решить: жить тебе или умереть. Поэтому и рискуешь напрасно. Поэтому и живешь одним днем. Поэтому и билась в своем мире, как мотылек в стакане – там, у себя, ты просто не могла выбирать».
«Лин, сволочь! – Я чуть не задохнулась от злости. – Демон-недоучка! Если ты еще раз так со мной поступишь…»
«Не бойся, Гайдэ, – как-то удивительно нежно отозвался шейри. – Теперь я тебя наконец понял. Прости, что так поздно. И жаль, что так ненадолго».
