Это племя баарин близко к племени дурбан и ответвилось от их корня. Племя суканут[975] также ответвилось от племени баарин. В начале [дело обстояло] так: были три брата; эти три упомянутых ветви ответвились от них. Из известных крупных эмиров, принадлежащих к этому племени баарин, в эпоху Чингиз-хана был эмир, имя его — Наяка[976]-нойон, из числа эмиров правого крыла, на одну ступень ниже Мукали-гойона; он был его сутукусун’ом[977], т.е. подобным шихнэ [наместнику], почтенным человеком, достойным наместничества. В юности его называли Ная-Джусур. Значение [слова] «джусур» было «лицемер» и «бесстыжий». У племени баарин в обычае устраивать грубые и глупые игры, и они лишены стыда и страха. Этот Наяка-нойон очень одряхлел, так как прожил более ста лет и в эпоху Угедей-каана был [еще] в живых. Рассказывают, что в то время, когда Чингиз-хан взял первую жену, он ел угощение на пиру, данном [Чингизом] в качестве зятя, и помнил [об этом].

А обстоятельства его жизни таковы: в то время, когда у Чингиз-хана с тайджиутами была война и распря, его отец, Ширкира-Эбугэн, был вместе с племенами тайджиутов. Он выждал удобный момент и, захватив из числа их царевичей и предводителей Хакучу и Таргудай-Кирилтука, доставил их на службу к Чингиз-хану. Он взял с собою своих сыновей Ная и Алака[978] и с ними обоими неотлучно состоял при особе Чингиз-хана. Алак-нойон имел сына, по имени Кукаджу. Его в ... [пропущено слово] за то, что ... [пропущено] казнили. У него был сын, по имени Баян, который достался на долю и на службу Кубилай-каану. В то время, когда Хулагу-хан соизволил двинуться на Иранскую землю, он прибыл к нему служить. Когда Кубилай-каан отправил к Хулагу-хану послами Сартака, сына Судун-нойона, и Абдуррахмана, он потребовал [к себе] Баяна. Сартак вернулся, а вместе с ним и Баян; Абдуррахман же остался здесь [в Иране] для приведения в порядок отчетности. Когда Баян прибыл к каану, тот соизволил его обласкать, дал ему начальствование над войском и сделал у него нукером Уджу, внука по сыну Субэдай-бахадура, и послал [их] с тридцатью туманами монгольского войска и восмью-десятью туманами хитайского на войну в [страну] Нангяс. Они направились туда и в течение семи лет захватили всю область Нангяс. Сыном Баяна в этом владении был Нокай[979].

Во время Чингиз-хана также из племени баарин был один из эмиров-тысяцких правого крыла, по имени Монгол[980]-Таркан. У него был родственник, также эмир-тысяцкий правого крыла, по имени Курчи-нойон.

Племя суканут[981], ответвившееся от них [бааринов]. Обстоятельства его таковы: младший брат Баарина, который, как сказано, был в числе трех братьев, имел в доме молодую невольницу [канизак]. Она нравилась ему, в удобный момент он посягнул на нее, и она забеременела. Жена его, узнав [об этом], стала мучить девушку и много [ее] бить, чтобы та скинула, [но] выкидыша не случилось. Когда настало время родов, она в уединенном месте родила мальчика. Боясь жены [своего господина], она отрезала кусок собольего меха от шубы [ее] мужа, завернула в него ребенка и бросила среди зарослей гребенщика [газастан]. По счастливой случайности его отец бродил среди [этих] зарослей. Услышав плач ребенка, он его поднял и, опознав свою шубу, догадался, что так как у [его] рабыни наступило время родов, то [ребенок], видимо, должен принадлежать ей. Он принес его [домой] и вручил матери, чтобы она его воспитала и возрастила. Жена же [его] не обращала [на него] внимания и не придавала [ему никакого] значения.

Впоследствии детей, которые появились от этого сына, хотя они |А 42а, S 82| и баарины, называют по имени ветви — суканут, потому что по-монгольски название гребенщика «сукай». В настоящее время они составляют отдельное племя. Многие эмиры были и есть от их кости. Говорят, что Чингиз-хан сделал онгоном[982] одного человека из племени баарин подобно тому, как делают онгоном коня и других животных, т.е. никто на него не будет притязать и он будет свободным и тарханом[983].

Имя этого человека было Янги[984]. В ханской ставке [орде] он сидел выше всех, подобно царевичам, он входил по правую руку [от хана], коня его привязывали с конем Чингиз-хана. Он совсем одряхлел, и Чингиз-хан повелел, чтобы кто-нибудь из племени суканут становился на четвереньки, дабы Янги садился на коня, поставив ногу на его спину. По этой причине племя суканут называют «конюхом Янги» [актачи-и йанги] и называют также «нижним конюхом» [дуриджи-актачи]. Они же от этих слов приходят в ярость, выходят из себя, отрицают, не принимают на свой [счет] и относят это к [злой] шутке и издевательству.

Перейти на страницу:

Похожие книги