[Эти племена] по [своему] достоинству равны жемчужинам, которые появились из тех раковин и которых извлекли из глуби моря созидания и сотворения водолазы божественного могущества ради той упомянутой [нами] редкостной жемчужины, сущности сущности всего, Чингиз-хана, и в частности [ради] наилучшего представителя его знаменитого уруга, государя убежища мира, пособника веры Аллаха, султана Махмуда Газан-хана — да продлит Аллах его царствование! — который укрепил веру ислама и взлелеял мусульман. Каждое положение, которое в шариате и тарикате[1067] с течением веков пришло в забвение и об устранении возникновения [и упрочения] которого усердствовали путем злословия неверные и многобожники, он все [это] воспринял, полностью уничтожив ложные верования и обычаи, и возвысил основы мусульманства.
В соответствии с этими предпосылками утверждают, — а ответственность [за это лежит] на рассказчике, — что Алан-Гоа, спустя некоторое время после того, как лишилась мужа, однажды спала дома. И вот через [дымовое] отверстие шатра проник луч света и погрузился в ее чрево. Она поразилась этому обстоятельству и перепугалась и никому не пошла рассказать об этом. Спустя некоторое время она поняла, что забеременела. Когда подошло время разрешиться от бремени, ее братья и родичи ее мужа собрались и сказали: «Как можно, чтобы женщина, не имея мужа, тайком завела бы [себе] мужа и забеременела?!». Алан-Гоа в ответ [им] сказала: «Так как я принесла ребенка, не имея мужа, как бы [в действительности] ни обстояло дело, ваше предположение уместно и подозрение, которое вы питаете, внешне правильно. Однако несомненно, что «воистину некоторые подозрения являются грехом»[1068]. Как смогла бы я совершить поступок, достойный порицания, который послужил бы причиной срама?! Да, я каждую ночь вижу во сне, что какой-то рыжеволосый и синеокий человек медленно-медленно приближается ко мне и потихоньку возвращается назад. Я вижу [его собственными] глазами! Любое подозрение, которое вы питаете в отношении меня, — ложно! Эти сыновья, которых я принесла, принадлежат к особому разряду [существ]. Когда они вырастут и сделаются государями и ханами всех народов, тогда для вас и прочих племен карачу[1069] определится и выяснится, как обстояло мое дело!».
Когда Алан-Гоа это рассказала и [после того как] по всяким внешним данным ее скромность и целомудренность для них стала установленной, они не стали ей [больше] чинить никаких придирок и беспокоить ее. Они поняли, что слово ее истинно, а речь ее правдива.
От Алан-Гоа появилось на свет трое сыновей. Старший из них Букун-Катаки[1070], из рода которого происходят все племена катакин. Имя среднего [ее сына] ..…[1071]-Салджи, который является родоначальником племен салджиут. Имя младшего [сына] Бодончар-каан[1072], который был отборным плодом того древа. Из его рода появилось множество племен, как потом последует обстоятельное изложение и подробное перечисление их ветвей; чистый род [насаб] Чингиз-хана восходит к нему.
Изображение Алан-Гоа и трех вышеупомянутых ее сыновей в таком виде, как это вписывается [ниже]:
— Букун-Катаки — Племена катакин все являются уругом этого Букун-Катаки
— ..…[1073]-Салджи — Племена салджиут все являются полностью уругом этого ..…-Салджи
— Бодончар — Ветвь Чингиз-хана, восходит в действительности к нему
Весь уруг этих трех сыновей определенно называют нирун, указывая этим [названием] на чистые чресла Алан-Гоа. Среди монголов этим племенам оказывают полное уважение.
Знай, что все многочисленные ветви и племена [кабилэ], которые произошли от этих сыновей, называют нирун, что значит: они появились из непорочных чресел; это [название] является намеком на чистые чресла и чрево Алан-Гоа. Эти племена пользуются полнейшим уважением и [выделяются] из среды других племен, словно крупная жемчужина из раковины и плод [лучший] от древа. Все те из монгольских племен, которые не принадлежат к [племенам] нирун, называют дарлекин, как об этом было подробно упомянуто во введении.
