Второй сын был Нэкун-тайши[1282], от потомков которого происходит племя нир-хойин, — называют их также [х]ойин-иргэн[1283] вследствие того, что во время Чингиз-хана они, изменив [ему], отпали от него и ушли к племени тайджиутов и в леса. [С тех пор] прозвищем их стало «лесное племя» в виде уничижительной клички. Под этим же названием были известны тайджиуты и несколько других племен. Причина этому следующая: каждое племя, юрт которого находился вблизи лесов, причислялось к «лесным племенам», но так как леса в каждой области были далеки друг от друга, то их племена, роды и ветви рода не имели отношения друг к другу. И хотя всех их вместе называли «лесное племя» по лесистой местности, [где они жили, однако] у них было установлено, к какому племени принадлежит каждое из них.
Этот Нэкун-тайши имел много сыновей. Старший, ставший [потом] его заместителем, был Кучар[1284], стрелок, метавший стрелы очень далеко, высоко и метко, и стал он известен и знаменит благодаря этому свойству. Он так далеко метал [стрелы], что монголы его восхваляли за это и сложили [поговорку] — «стрела Кучара уносится так, что становится невидимой».
В то время, когда Чингиз-хан ребенком лишился отца и племена его склонились на сторону тайджиутов, Кучар со своим войском заключил с Чингиз-ханом союз и в течение некоторого времени находился при его особе и похвально служил [ему]. Когда же Чингиз-хан воевал с племенем татар и поставил такое условие: мы совместно занимаемся [только] войной, добычи же никакой [себе] не берем, а то, что заполучим, разделим [между собою] впоследствии, дабы бранное |
У Нэкун-тайши был внук по сыну, имя его Букун-Джаукат[1288]. Чингиз-хан отдал его Чагатаю, и тот кочевал вместе с ним. Дети и племена их находятся вместе с уругом Чагатая и не пользуются большим значением.
Третий сын был Есугэй-бахадур, который является отцом Чингиз-хана. [Племя] кият-бурджигин происходит из его потомства. Значение «бурджигин» — «синеокий», и, как это ни странно, те потомки, которые до настоящего времени произошли от Есугэй-бахадура, его детей и уруга[1289] его, по большей части синеоки и рыжи. Это объясняется тем, что Алан-Гоа в то время, когда забеременела, сказала: «[По ночам] перед моими очами [вдруг] появляется сияние в образе человека рыжего и синеокого, и уходит!». Так как еще в восьмом колене, которым является Есугэй-бахадур, обнаруживают этот отличительный признак, а согласно их [монголов] словам, он является знаком царской власти детей Алан-Гоа, о котором она говорила, то подобная внешность была доказательством правдивости ее слов и достоверности и очевидности этого обстоятельства.
Так как рассказы о ветви рода Есугэй-бахадура приведутся отдельно в одном [из последующих] повествований, в этом месте изложение не затягивается упоминанием о них.
Четвертый сын был Даритай-отчигин. Так как он много восставал против Чингиз-хана и враждовал с [ним], в конце концов его уруг вошел в число рабов [последнего]. Несмотря на то, что вначале, когда племена и войско Чингиз-хана перешли на сторону тайджиутов, он со своим войском был с ним заодно, однако спустя некоторое время он слился с племенем тайджиут. Впоследствии он снова явился к Чингиз-хану и [потом], вторично, при захвате военной добычи, по причине, которая упоминалась [выше], изменил [ему], ушел к Он-хану и очутился у племени найман.
