Впоследствии он стал заодно с племенем дурбан, неоднократно воевал с Чингиз-ханом и вновь приходил к нему. Он был убит вместе с Алтаном и Кучаром, а из его племени и уруга большая часть была перебита. У него был сын, [его] наследник и заместитель, имя его Тайнал-ее[1290]. Чингиз-хан отдал его вместе с двумястами мужчин, которые были его подчиненными, своему племяннику по брату Элджидай-нойону, и они были на положении [дар мартабэ] его рабов. До настоящего времени его уруг находится с уругом Элджидай-нойона. [Когда-то] из этого племени и его уруга к Хулагу-хану прибыл Буркан[1291], и хотя они не имели права на то, чтобы сидеть в ряду [его] сыновей, [но] Хулагу-хан повелел: «Так как царевичей, которые сидели бы в [этом] ряду, маловато, то Бургану разрешается сидеть в ряду сыновей!». Из детей его был Курух[1292], эмир тысячи, которому было передано [потом] место Бургана.
Из числа его родичей [некто] Буралги-Кияти[1293] был шукурчи[1294] и инаком[1295] Аргун-хана. Он стакнулся с эмирами, которые замыслили предательство и интригу против Аргун-хана. И все!
Бартан-бахадур, согласно тому, что подробно было выше написано, имел четырех сыновей.
Изображение его и его жены Сунигул-фуджин [таблица] ветвей его детей и внуков, — за исключением [ветви] детей Есугэй-бахадура, которая, поскольку последний является отцом Чингиз-хана, будет приведена в отдельном повествовании, — вносится в [настоящую историю] в таком виде:
— Мунгэду-Киян — Все кияты происходят из потомков этого Мунгэду-Кияна. Ему положили это имя по причине того, что он был великим бахадуром, т.к. слово киям значит по-монгольски «стремительно несущийся поток»[1296]. -> Чаншиут, Мугэду-бахадур, Куки-бахадур-нойон
— Нэкун-тайши — Потомков и весь уруг Нэкун-тайши называют хойин-иргэн, иначе говоря, — «лесное племя», т.к. их юрт [расположен] вблизи леса. -> Кучар — Он был прекрасным стрелком. -> Букун-Джаукат
— Есугэй-бахадур — Отец Чингиз-хана.
— Даритай-отчигин -> Тайнал-ее
Когда в извечности воле всевышнего бога [угодно] будет облачить в предназначенное время в одежды замысла и исполнения и посадить в обители мира бытия и уничтожения на просторном ковре на престол господства того счастливца, великолепного и ярого, который явится всадником ристалища миропокорения, — то длань господнего могущества, сообразно промыслу божественной мудрости, постепенно, ступень за ступенью и стадия за стадией воспитает сущность его естества в раковинах чресел его отцов и в лонах его матерей, пока не доведет ее до степени совершенства.
И как только наступит время появления памятника этого счастья и пора обнаружения тайн этой благодати, сначала из-за завесы шатра горизонта замысла забрезжит сияние рассвета той зари и помощь зачатию того предмета чаяния приумножится и будет непрерывной, как то [случилось] с жизнью Есугэй-бахадура, чье несравненное естество было раковиной моря миродержавия, а восхождение звезд его предшествовало прибытию свиты чингизхановой и, в частности, принадлежащего к тому именитому уругу вельможных потомков и преемников [его], царя царей наших дней, государя ислама, поборника веры Аллаха, султана Махмуда Газан-хана, — да будут сильно натянуты и крепко привязаны веревки шатров [кубба] прибежища его власти, а пособники его побед и счастья — неисчислимы, «во имя пророка и ради его!».
