Сборник летописей. Том I полностью

Братьями Дугуз-хатун были Сариджа и [пропуск]. Из ее сестер была также Туктани[614]-хатун, которая была в орде Дугуз-хатун. Дочь Сариджа, Урук-хатун, стала женой Аргун-хана и матерью наследника престола, Харбандэ. Иринчин, который жив и поныне, [является] братом Урук-хатун. Из [числа] их родственников многие пребывали на служба Кубилай-каана, да и в настоящее время их потомки — Туг-Тимур Ара-Курика и Кубилай — находятся там. Эта упомянутая группа людей является родом одного брата Он-хана, имя |А 23б| которого было Иди-Курика. Дочь Он-хана, по имени Чаур-беги, рожденную от матери Сангуна, сватали для Чингиз-хана[615], [но] это не было благосклонно принято, вследствие этого [у Чингиз-хана] появилось недовольство. Дочь Чингиз-хана, Фуджин-беги, высватали за сына Сангуна, а затем ее отдали [в жены] Буту-гургэну, из племени куралас; [он приходился] братом матери Чингиз-хана.

Когда Гурхан изгнал Он-хана, Есугэй-бахадур, отец Чингиз-хана, пошел на помощь Он-хану и прогнал Гурхана. [Последний] приблизительно с тридцатью человеками ушел в область тангутов[616] и вторично не появлялся. По этой причине Он-хан и Есугэй-бахадур стали побратимами [анда]. В другой раз, как было упомянуто, он оказал помощь Он-хану в происшествии с Эркэ-Кара; отобрав царство у Эркэ-Кара, он передал [его] Он-хану. Эркэ-Кара убежал[617].

Когда Он-хан воевал в последний раз с Чингиз-ханом, он был разбит и бежал; в местности, называемой Некун-Усун[618], [Он-хана] захватили эмиры Таян-хана: Кори-Субэчу[619] и Тин[620]-Шал; так как они имели [к нему] старинную вражду, то убили его, а голову отнесли к Таян-хану. Он не одобрил [этого поступка] и, приказав наказать их, сказал: «Зачем вы убивали такого великого и старого государя? Надлежало привести [его] живым!». И приказал оправить голову Он-хана в серебро; некоторое время он держал ее ради величия и почета, положивши на свой трон.

Одна [из] причин поражения Он-хана была та, что Тэб-Тэнгри, сын Мунлик[621]-эчигэ[622], сосватал девушку по имени Кадан-бахадур из |S 50| племени хиркун, ответвления кераитов. В то время, как Он-хан злоумышлял против Чингиз-хана, он послал сообщить Тэб-Тэнгри следующее: «Будем действовать сообща: я отсюда, ты — оттуда!», Тэб-Тэнгри известил [об этом] Чингиз-хана, и [тот] принял меры к устранению [сего замысла].

Итак, однажды Таян-хан сказал голове [Он-хана]: «Скажи что-нибудь!». Рассказывают, что в таком положении [голова] несколько раз высовывала язык изо рта. Эмиры Таян-хана сказали: «Это [имеет] неблагоприятное значение! Удивительно, если гибель не постигнет царство и нас [самих]!». Так и было.

Сын [Он-хана], Сангун, с некоторым числом людей бежал из того места, где умертвили его [отца]. На границе Монгольской страны есть город под названием Исак[623]. [Сангун] прошел там, удалился в область Тибета и хотел в ней обосноваться [на жительство]. Население Тибета прогнало его, его нукеры рассеялись и он бежал оттуда. В пределах Хотана и Кашгара есть страна, называемая Кусан[624]. Там был султан, по имени Кылыч-Кара. Он отыскал Сангуна в той стране, в местности, называемой Чахар-Каха[625], и убил, а его жену и ребенка захватил. По истечении некоторого времени [Кылыч-Кара] отослал [их] к его величеству, Чингиз-хану, и подчинился ему. Из этого племени во времена Чингиз-хана и Он-хана было множество эмиров. У одного эмира было имя Убчиртай[626]-Гурин-бахадур. Значение [слова] убчиртай — «красный плод»; в Монголии красное лицо уподобляется ему, а лицо того эмира было подобно красному плоду. Это тот эмир, который воспретил Джамукэ-сэчэну говорить о Чингиз-хане с досадою и с насмешками. Был еще другой эмир, по имени Кури[627]-Силиун-тайши.

У Он-хана был старший эмир, именуемый Куй-Тимуром[628].