Сборник летописей. Том I полностью

Группа эмиров, которая думала и говорила, что после того, как Чингиз-хан уйдет на Балджунэ[636], они учинят ночное нападение на Он-хана, чтобы прогнать его, а самим сделаться государями и правителями, — есть следующая в раздельности: Даритай[637]-Отчигин, Алтай-Джубук[638], Кучар[639]-беки, Джамука-сэчэн, Кум-Барин[640], Суэгай[641], Тукай[642], Талу[643], Кутуку[644] из [племени] татар. Когда Он-хан узнал об их замыслах, он разорил их. Из их числа Даритай-Отчигин, Кум-Барин, Сакаит, из племени кераитов, и Куджин, — из среды килингутов и дядьев Конкотана, — все они присоединились к Чингиз-хану. Алтай, Кучар и Кутукут ушли к Таян-хану. Они же все сами произвели это движение, подозревая Чингиз-хана [в том], что он заодно с Таян-ханом. Когда Чингиз-хан победил Таян-хана, он всех их захватил и убил. Из эмиров Сангуна были Билгэ-беки и Тудан[645]. Они оба [как раз те], о которых Чингиз-хан сказал, чтобы их отправили к нему |А 24б| с посольством. Они были товарищами Сангуна. Ала-Бука и Тайр тоже были два почтенных эмира Он-хана. Вот и все!

Ранее эпохи Чингиз-хана государями найманов были Наркыш-Таян и Эниат[646]-каан. Когда они разбили племя киргизов, Эниат-каан не предстал перед своим старшим братом, Наркыш-Таяном, и не поднес ему подарков[647]. Наркыш призвал его [к себе] и обнял его за голову; когда они отделились друг от друга, [Наркыш-Таян] сказал: «Как будто у нас нет никого, кто одаривает, или я вас не желаю [видеть]?!».

Буюрук и Таян были сыновьями Эниат-каана. В том положении, когда Таян-хан [окончательно] отделился [от брата], Буюрук, перекочевывая, проходил [как-то] перед кибитками [его кочевья] настолько близко, что из кибиток Таян-хана верха [других] кибиток казались нагруженными на верблюдов. При этом обстоятельстве Таян-хан сказал: «Я тоже — государь; если Буюрук пришел бы и здесь остановился, он оценил бы [наше гостеприимство], а если не придет, — пусть как знает!». Буюрук не остановился и ушел. Таян-хан сказал: «Мы приготовились, чтобы принять их в гости; так как они ушли, то мы себе сделаем угощение!». На том празднестве, среди песен, Кубадегин сказал: «В то время, как Эниат-каан и Наркыш-Таян были вместе, они, — вы подумайте [об этом]! — не делали в улусе найманов каждого человека эмиром и каждую женщину госпожою, и много детей тоже не рождалось. Вы оба, как рог быка и рог коровы, были единой парой. Ныне же, когда вы два брата не единодушны, то кому поручить улус найманов, который рассеян, разбросан и волнуется, как море?».

Когда Таян-хан услыхал эти слова, его щеки покраснели и он сказал: «Скажите Буюруку: «мы ошиблись! Ожидай нас в подобающем месте, пока мы не прибудем». А выйдет ли он навстречу нам или не выйдет, — это его дело». Буюрук ответил: «Известна такая пословица: часто случается, [что] люди достигают величия, а разума не имеют; бывает многажды и так, что они достигают доброты после этого. Если будем здоровы, то встретимся!». [Так сказав], он откочевал, свернул с пути и ушел в другую сторону. Так как они, [Таян-хан и Буюрук], были братьями, а согласия между собою не имели, — то всевышняя истина изменила их жизненные обстоятельства.

Распределение юртов найманов таково.

Летние кочевья: Талак — юрт их государя; Джаджиэ-наур — место его ставки [орда].

Зимовки: гора Адари-Эбкэ[648], Бакрас-олум; Ачирик-наур и река |S 52| Ала-Етрин[649].

Эти племена [найманов] были кочевыми[650], некоторые обитали в сильно гористых местах, а некоторые — в равнинах. Места, на которых они сидели, как упомянуто [?], таковы: Большой [Екэ] Алтай, Каракорум, где Угедей-каан, в тамошней равнине, построил величественный дворец, горы: Элуй[651]-Сирас и Кок-Ирдыш [Синий Иртыш], — в этих пределах обитало также племя канлы, — Ирдыш-мурэн, который есть река Иртыш, горы, лежащие между той рекой и областью киргизов и соприкасающиеся с пределами той страны, до местностей земель Могулистана, до области, в которой живал Он-хан, — по этой причине у найманов с Он-ханом постоянно была распря и вражда, — до области киргизов и до границ пустынь, соприкасающихся со страной уйгуров. Эти племена найманов и их государи были уважаемыми и сильными; они имели большое и хорошее войско; их обычаи и привычки были подобны монгольским.

У их царей в древние времена имя было кушлук-хан или буюрук-хан. Значение [слова] кушлук-хан — сильный и великий государь. Говорят, что была другая причина названия кушлук: некий государь |А 25а| этого племени повелевал джинами и людьми, имея [над ними] такое могущество, что доил молоко у джинов, делал из него кислое молоко, дуг[652], кумыс и кушал. После того, эмиры сказали: «Грех это!» — и царь оставил [это] дело. Это в виде [легендарного] рассказа. Значение же названия буюрук есть «дающий приказ». Тем не менее, у каждого из их государей [было] другое, настоящее [личное] имя, которым [их] назвали мать и отец.