— Да ты что? И молчит! Да мы такую показуху устроим! Вот это уже настоящий циркус будет. А ты точно можешь или только думаешь, что можешь?
— Может, может! — Кузька наконец-то нашел повод встрять в разговор. — Может, мы все видели, только бубенчик маленький надо — мы свои в Ратном оставили.
— Бубенчик найдется, но пока сам не увижу — не поверю. Где у вас самострелы?
— Дома оставили.
— В Ратном?
— Да нет, у дядьки Никифора!
Ходок обернулся к Никифору.
— Хозяин, послать бы кого…
— Ха! За дурня меня держишь? Послано уже! Сейчас принесут.
— Да ладно тебе, хозяин, я вот тоже кое-кого кое-зачем послал.
— Это за чем же?
— А за музыкой! — Ходок хитро подмигнул. — Когда все это под музыку будет, еще лучше получится, а в самых жутких местах музыка замолкнет и от этого еще страшнее выйдет. Вот увидишь!
— Так музыкантам платить надо, — недовольно пробурчал Никифор. — Сколько еще запросят…
— Не скупись, хозяин — окупится. Я прикинул: если лавки расставить так, как мы обговорили, то человек шестьдесят поместится. Это же больше гривны выходит. Да еще об заклад биться будем, как сегодня. Договоримся с ребятами: когда надо падать, когда — нет, всегда в выигрыше останемся!
— Дядька Никифор, а можно еще перед началом и в перерывах торговлю устраивать. Орешками, квасом, сбитнем, может, еще чем-то.
— Ха! Найдем чем! Сенька!
— Найдем, хозяин!
Ходок снова скорчил хитрую рожу и гаркнул:
— Р-роська! — и обернувшись к Никифору с Мишкой, пообещал: — А теперь я вам кое-что покажу.
Из-за груды канатов, парусов и другого судового имущества выскочил худенький паренек лет двенадцати.
— Тута я!
— Тащи шест!
Да, это был настоящий цирк — малец работал на шесте не хуже тех артистов, которых Мишка видел еще в ТОЙ жизни. Видимо, Ходок сам в прошлом выступал именно с этим номером и обучил ему Роську. Зачем? Кто знает? Может быть, со скуки, может быть, думал, что когда-то снова придется вернуться к циркачеству.
— Дядька Никифор, — тихонько спросил Мишка, — а как Ходока на самом деле зовут?
— Абрам.
— Иудей, что ли? Не похож…
— Да кто его разберет! Когда надуть кого-то надо или поторговаться — иудей, как меды пить и песни орать — наш, как драться — берсерк нурманский, а как девок улещивать… Гм, это самое… В общем, непонятно кто, но кормщик изрядный — таких поискать. Теперь вот оказывается, что и скоморохом когда-то был.
— А Роська?
— Ростислав. На ляшской ладье был, когда они пять лет назад нас на Висле захватить хотели. Ха! Не на того напали! Была ляшская ладья, стала моей, а Роська в придачу достался, не убивать же его.
— Ну как, хозяин? — запыхавшийся малец подскочил к Никифору и Мишке. — Понравилось?
— Ловко, молодец, Роська! Ну, Михайла, вот тебе и еще подмога.
— Отличная подмога, дядька Никифор, только шест, наверно, и Андрей подержать может, он сильный, а Ходок пусть между зрителями так и работает, как сегодня. Ходок, ты как, согласен?
— Почему нет? Андрей вместо меня справится, а вот Роська вместо Андрея? Не забоишься под ножи встать?
— Не-а, не забоюсь!
Никифор сразу же построжел.
— Да ты что, Ходок, ребенка…
— То-то что ребенка, хозяин, еще страшнее получится, а ребята не промахнутся, я видел, как они работают. Главное, чтобы Роська не струсил.
— Кто? Я? — тут же возмутился пацан. — А давай прямо сейчас встану. Михайла, кидай в меня! Вот увидите: не моргну!
— Ну, вставай, — Мишка извлек кинжал из ножен, привычно подкинул его и поймал. — Только не дергайся, а то сам под лезвие подвернешься.
— Михайла, Ходок, да вы что, ополоумели все? — Никифор разволновался не на шутку. — А ну-ка, прекратите!
— Не бойся, дядька Никифор, — успокоил купца Мишка, — мы все по очереди так стояли, как видишь, дырок на нас нет. Роська, готов? Первый — слева от головы. Бросаю!
На первых двух бросках Роська моргал, потом собрался и стоял совершенно спокойно, только на лбу выступили капли пота.
