Сборник "Отрок" полностью

— Потому что боярыня! — парировал Илья. — Бояре без дружин все равно что телеги без колес — на хрен никому не нужны.

— Все верно! — поддержал своего "начальника тыла" Мишка. — Погорынское войско из боярских дружин состоять должно. Одному воеводе большое войско не прокормить, для того бояре и требуются. А если у боярыни мужа нет, но содержать дружину она способна, то должна над дружиной командира поставить — мужа, в воинском деле смысленного. Пока в Погорынском воеводстве четверо бояр: Лука Говорун, Леха Рябой, Игнат и Гредислава Всеславна. Если каждый сможет выставить сотню воинов, да еще и у воеводы будет своя сотня или больше, да остатки ратнинской сотни… Понимаете, какая сила получится? Не у каждого князя такая есть! И все это будет под лисовиновской рукой.

— А взбунтуются? — не желал успокаиваться Демка.

— А мы бунты подавлять разучимся? — "отбил подачу" Дмитрий.

— А обучаться все эти сотни должны в нашей воинской школе! — вернул Мишка разговор в нужное русло. — И для этого школа должна быть такой, чтобы бояре сами нам на обучение отроков присылали. Вот я вас и собрал, чтобы вместе подумать: как нам такую школу создать?

В горнице снова повисла тишина.

"Ну неужели никто так и не выдаст конструктива, хоть плохонького, хоть чуть-чуть? То, что первыми голос подают скептик и служака, — нормально. То, что единственный взрослый их охолаживает, — тоже нормально, но чего ж остальные-то молчат? Кузька? Чего он считает-то?"

Кузька сидел, уставившись в одну точку, чуть заметно шевелил губами и загибал пальцы. Смысла последних реплик он явно не уловил, возможно, даже не слышал их.

— Кузь, ты чего там подсчитываешь?

— А?

— Я спрашиваю: чего считаешь?

— Да вот Митька спросил: "Что нам останется?" Ну я и считаю.

— И что выходит?

— Вот, смотрите, — Кузька запустил руку в подсумок для болтов и выловил оттуда горсть лесных орехов, Дмитрий скривился от такого вопиющего использования амуниции не по назначению, но смолчал. — Нас здесь десять родичей, — Кузька выложил на стол один орех, — пусть это будет десяток.

При словах "десять родичей" Петр и Никола в очередной раз очень неласково глянули друг на друга. Петька сжал кулаки, а Никола упрямо поджал губы.

"Надо с этим что-то делать, зарежут же братики друг друга…"

— Еще есть десяток куньевских родичей матери, — продолжил Кузька и выложил на стол еще один орех. — Два десятка, и все они наши, тут никакого сомнения нет. Из оставшихся тридцати, — еще три ореха, — двенадцать придется вернуть Луке, Лехе и Игнату, только вот я не знаю, в чьих они десятках…

— Двое у Первака, трое у Демьяна и семеро у Артемия, — в очередной раз продемонстрировал свою компетентность Дмитрий. — Артемию больше всех не повезло, почти весь десяток отдать придется.

— Угу, — Кузька откатил один из трех орехов в сторону. — Получается, наших — тридцать восемь.

— Еще неизвестно! — снова подал голос Матвей. — Десяток Первака запросто может стать не нашим, а Листвяниным…

— А ну прикуси язык! — прервал Матвея Илья. — Не твоего ума дело!

— Нет, его! — Мишка тронул Илью за рукав и произнес извиняющимся тоном. — Не сердись, Илья, даже если запретить говорить, думать не перестанут… и шептаться тоже.

В горнице снова стало тихо, но эта тишина была настороженной: слишком чувствительной была затронутая тема, и слишком непривычно было обсуждать ее в присутствии взрослого. Лишь из-за того, что никто не только не говорил, но и не шевелился (а некоторые и вообще затаили дыхание), удалось разобрать негромкое ворчание Ильи:

— Рано вам еще… хотя через пару лет сами все попереженитесь…

"Ну что ж, сэр Майкл, если тема сама возникла… почему бы и нет? В конце концов, сэр, вы же сами предполагали осветить для молодых людей проблему и с этой стороны тоже".