— Подавай! — распорядился воевода. — И бражки вели… умеренно, для аппетита.
— Уф-ф, — Корней сыто отвалился от стола и оглядел подобревшими глазами сотрапезников. — Так на чем мы там остановились?
За едой о делах не говорили — во-первых, рты были заняты, во-вторых, в горнице все время крутились девки, подававшие и убиравшие со стола, а около двери, сложив руки под грудью, торчала Листвяна, безмолвно, одними движениями бровей или легким поворотом головы управляя прислугой.
— На том, чтобы всякообразно! — напомнил Осьма, ковыряя в зубах.
— Цыц, Осьмуха, кончились шуточки! — совсем не строгим голосом, пресек легкомыслие Корней.
— Тогда на Михайле, — исправился Осьма, — разговор был о том, что он прямо как богатырь Святогор и святой подвижник. А потом боярин Федор у Алексея спросил, что тот про Михайлу думает, ну тут и поехало…
— Поехало! Кхе! С вами доездишься… У нас какая забота нынче наперед вылезла? Журавль! Нам что решить надобно? Можно ли с собой в поход отроков брать и будет ли от них польза! Причем тут Михайла?
— Да нет, Кирюша, просто интересно стало… Разговоров-то много всяких, да и живут твои отроки отдельно, без твоего пригляда…
— Это что ж, по-твоему, я не знаю, что в МОЕЙ Воинской школе творится? — мгновенно отреагировал Корней. — Все! Зарубите себе на носу: все, что там делается, делается с моего одобрения… Кхе! Или мной не одобряется и тогда следует наказание! И без разницы, будь то Михайла, будь то наставники или вот он! — Коней ткнул указательным пальцем в сторону Алексея.
— Однако же самовольство Михайла допустил, — уперся Федор, — от наследства отказался, попа обидел, ты же сам говорил, Кирюш, а наказания-то пока не последовало!
— Кхе… Думаешь, уел, Федька? А вот и нет! Тут дело не только в Михайле — они все там, без постоянного пригляда, воли много себе взяли. Тут не наказание требуется, а окорот, чтобы поняли, что без старших все равно им не прожить, чтобы не обижались или боялись, а задумались!
— Да понимают они это, батюшка… — попытался защитить всех отроков разом Алексей.
— Молчал бы уж… сам тоже хорош… — Корней слегка помялся, пытаясь с ходу припомнить за Алексеем какой-либо грешок "в тему", но ничего не припомнил и отделался общим замечанием, — сам знаешь!
Алексей спорить не стал, а Корней, победно оглядев аудиторию, подвел итог предыдущему разговору:
— Все! На этом болтовню заканчиваем и возвращаемся к делу. Кхе… на чем мы остановились?
— Ну, мы столько раз останавливались, — отозвался Осьма, — что даже и не знаю…
— Зато я знаю, балаболки… столько всякого натрепать… Кхе! Напоминаю: решили мы идти за болото и, по прикидкам, на наши неполные полторы сотни Журавль может выставить сотни две — две с половиной. Это — сразу, а если дадим ему время собраться, то и вообще неизвестно сколько. Была б у меня сотня времен Палицкой сечи, я и не задумался бы — справились бы, даже и сомнений никаких нет, но… Кхе! Ратнинская сотня нынче не та, что была, потому и приходится брать с собой и дармоедов с Княжьего погоста, и мальчишек из Младшей стражи. Так, Леха, об этом речь шла?
— Так, батюшка, — Алексей согласно склонил голову.
— А если так, то вспоминай: боярин Федор Алексеевич поинтересовался, на что отроки Младшей стражи способны и какая от них нам может быть помощь? Вспомнил?
— Вспомнил… — Алексей снова склонил голову, покосившись на Федора.
— А вспомнил, так излагай, только не так пространно, а то у нас все время разговор куда-то в сторону уходит.
— А вот тут я с тобой, боярин Кирилл Агеич, не согласен! — Федор, раз уж Корней не стал звать его Федькой, ответил воеводе тем же, как бы подчеркивая важность перехода разговора на военную тематику. — В воинских делах, сам знаешь, мелочей не бывает. Так что, Алексей… гм, Дмитрич, излагай все, что сочтешь нужным. Ты ведь не против, господин воевода?
— Кхе! Развели тут вежество… — пробурчал в ответ Корней, — еще раскланиваться возьмитесь.
— Значит, так! — начал Алексей. — В походе отроки в тягость не будут. В седлах держатся хорошо, коня на привале обиходить умеют, через лес проедут, ни себе, ни коню ущерба не нанося. Ежели в погоню идти и, наоборот, от погони уходить, то они даже лучше взрослых ратников управятся, потому что меньше весят — кони под ними идут резвее и устают меньше. Это, пожалуй, все, что они верхом способны делать. Выстрелить с седла могут, но в том, что все попадут, уверенности нет. Сулицу с нужной силой и точностью метнуть не смогут, копейного столкновения при их росте и весе, сами понимаете, им не выдержать, мечом они, даже и на земле стоя, пока владеют слабо, да и силенки на схватку со взрослым ратником не хватит. Разве что, исхитрятся кистенем или кнутом стегнуть, но это уж при очень большой удаче.
— Понятно: в бой пускать их лучше пешими, — Федор оглянулся для верности на Корнея, тот молча кивнул. — Так, а что стоя на земле могут?
