— Ага, — Мишка сделал вид, что ответ его полностью удовлетворил и обвел глазами "коллег". — Ну, сбегать нам некуда, да и не получится. Это мы уже обсудили. Придется подумать, как нам половчее забеременеть да что-то толковое родить, раз уж господин сотник нас девственности лишил.
Не бог весть какой перл красноречия, но ничего, кроме казарменного юмора, Мишке в голову не пришло. Вообще, он чувствовал себя каким-то туповатым, и думать было как-то… лень, что ли?
— Ты это к чему? — подозрительно спросил Илья.
— К тому, что подумать надо! — ответил Мишка и заторопил отроков. — Давайте, давайте, телеги стоят, нас дожидаются.
Вперед услали десяток Роськи, не понесший потерь во время похода, остальные отроки распределились вдоль восьми телег, в каждой из которых сидело по семь-восемь детишек и по одной бабе. Все бабы, как одна, были немолодыми и весьма дородными, наверно, специально подбирали наименее подвижных.
— Молокососы попали, а вы нет! — донесся сзади голос Тихона. — Лука узнает, смеяться будет!
Ратники Тихона потихоньку отстали от каравана и держались шагах в тридцати позади.
— Михайла, Демьян! — Дмитрий говорил негромко, так, чтобы не было слышно другим отрокам. — Сотник приказал вам двоим около меня быть. Давайте-ка проедемся вдоль телег, посмотрим, что да как.
Дорога от острога к хутору шла почти на северо-восток, поэтому луна освещала сейчас левую часть дороги и деревья на левой обочине. Постепенно отклоняясь к западу, ночное светило будет находиться сначала в створе дороги, потом освещать ее правую часть. Практически весь путь караван должен был находиться на свету. Конечно, то тут, то там дорогу полностью перекрывали тени деревьев, но привыкшим к темноте глазам хватало света, чтобы ехать без факелов.
В каждой телеге сидело по семь — восемь нахохлившихся и заплаканных детишек, одни провожали едущих по обочине троих всадников настороженными взглядами, другие, наоборот, отворачивались. Сидящие в задней части телег бабы прижимали к себе самых маленьких. Отроки Младшей стражи, поблескивая в лунном свете кольчугами и шлемами, маячили рядом с телегами, настороженно поглядывая на пассажиров. Пройдет немного времени и, если ничего не случится, настороженность ослабнет, отроки перестанут напрягаться, а детишки, скорее всего, задремлют. Ехать часа два — два с половиной, коней никто особо не подгоняет и они постепенно сами выберут темп шага, при котором и им удобнее, и возница не понукает — все, как всегда, ничего особенного, если не думать, что за краем дороги царит непроглядная тьма и за каждым деревом может кто-то прятаться. Но если думать об этом постоянно, с ума сойдешь и, сам того не желая, вдруг запустишь болт незнамо куда, хорошо, если никого не зацепишь…
— Мить, — Мишка поставил Зверя стремя в стремя с конем Дмитрия и негромко посоветовал, — отроков бы менять местами время от времени, чтоб не осовели — сейчас подуспокоятся, втянутся в движение, и в сон поклонит.
— Угу. Через пару верст вместо первого десятка, вперед пойдет второй, а потом его сменит третий. Из четвертого и пятого десятков возниц взяли, они пусть сидят, все равно десятки неполные.