— Стоять! Команда "смирно" была! — прикрикнул на них Дмитрий, впрочем, совершенно бесполезно: плотность строя не восстановилась.
— Один из виновных, урядник Александр, свое уже получил! — Мишка указал на тело отрока, лежащее перед строем. Из левой глазницы личины убитого все еще торчал кинжал Демьяна. — Как еще двоих зовут? — негромко спросил Мишка у Дмитрия.
— Герман и Филимон.
— Отроки Герман и Филимон, три шага вперед!
Двое парней неохотно вышли из строя. Один поддерживал левой рукой правую — последствия удара Демкиного кистеня — это ему Дмитрий кричал, что пойдет к Матвею, если живым останется. Второй сильно хромал — Демьян врезал ему ногой чуть ниже подола кольчуги.
— На колени! — приказал Мишка. — Шлемы снять!
Оба послушно опустились на землю, Филимон стащил с головы шлем, а Герман замешкался — одной рукой получалось неловко.
— Урядник Демьян! — Мишка протянул брату отнятый самострел. — Довершай, что начал!
Демка цапнул оружие, как кот, хватающий на лету зазевавшегося воробья, мгновенно взвел, наложил болт… Филимон запрокинулся на спину с пробитым лбом.
— Старшина Дмитрий, второго! — скомандовал Мишка.
Герман успел вскрикнуть и вскинуть в защитном жесте левую руку. Его болт тоже ударил прямо в лоб.
— Кхе! Вот так, значит! — раздался сзади и сбоку голос Корнея. — Чтобы доспех, понимаешь, не портить!
— Девятый и десятый десятки! — начал Мишка спокойным голосом, а потом заорал, насколько хватало мощности глотки. — На колени, бл…ди!!! Шлемы долой!!!
Отроки принялись испуганно озираться и бестолково топтаться на месте — что только что произошло с теми, кто встал на колени и обнажил голову, все прекрасно видели.
— Исполнять!!! — заорал Дмитрий тоже во всю мощь глотки и, видя, что команда не исполняется, скомандовал. — Опричники! Товсь! По бунтовщикам, справа и слева по одному…
Сзади что-то проговорил Корней, и Мишка увидел, что десяток погостных ратников, под началом Кондратия, тронул коней, заезжая за спину девятому и десятому десяткам. Наконец в отроках что-то сломалось — спереди почти в упор смотрят самострелы опричников, сзади разворачиваются в линию, опуская копья, погостные ратники — один за другим парни начали опускаться на колени и сбрасывать шлемы на землю.
Краем глаза Мишка уловил какое-то движение и, повернув голову, встретился глаза в глаза с Роськой.
— Читать "Отче наш"! — приказал Мишка.
— Отче наш… — начал одинокий мальчишеский голос. — Сущий на небесах… — подхватило еще несколько голосов. — Да святится имя Твое, да будет воля Твоя…
Дождавшись заключительного "Аминь", Мишка удовлетворенно кивнул.
— Моление ваше услышано! Слушайте приказ. В следующий бой пойдете с обнаженными головами, уповая на милость Божию и справедливость Высшего Судии — Он всеведущ и сам решит, кто из вас более повинен, кто менее. Урядник десятого десятка Игнатий… Не слышу ответа!
— Здесь, господин сотник.
— Урядник десятого десятка Игнатий, ты явил неспособность командовать десятком и лишаешься достоинства урядника… Ну, не слышу ответа.
— Слушаюсь, господин сотник.
— Отрок Игнатий, ты переходишь рядовым в девятый десяток, чтобы заменить собой казненных.
— Слушаюсь, господин сотник.
— Отрок Максим, отрок Власий!
— Здесь, господин сотник! — хором отозвались оба парня, пошедшие вслед за Мишкой в воду в бою у брода.
— Отрок Максим, назначаю тебя урядником девятого десятка Младшей стражи.
— Слушаюсь, господин сотник.
— Отрок Власий, назначаю тебя урядником десятого десятка Младшей стражи.
— Слушаюсь, господин сотник.
— Вы оба в походе за болото себя хорошо показали, надеюсь, и в достоинстве урядников не оплошаете. С Богом, принимайте командование.
— Рады стараться, господин сотник!
— Девятый и десятый десятки, встать, разобрать оружие! Сейчас пойдете собирать убитых ляхов — тех, из кого уже вынули болты и стрелы и обыскали. Волочь их вон туда, на берег Пивени и скидывать в воду. Христианским погребением псов латинских не удостаиваем!
— Кхе! — раздалось сзади.
