Навечно сохранит сюжет.
4
Навечно сохранит сюжет,
Но вот вопрос – каким он будет?
Создаст ли «истины момент»?
Иль «чувства добрые» разбудит?
Какой захватит инструмент?
Раздует пламя иль остудит?
Возьмет с собой или забудет
Гитару, скрипку иль кларнет?
Какая подберется пара –
Соединенье разных двух?
… Звучит Высоцкого гитара,
Лаская и терзая слух.
Кто разглядит в парняге-жохе
Ярмо гонений, счастья крохи?
5
Ярмо гонений, счастья крохи
И неустроенный уют,
А критиканы, словно блохи,
Дышать спокойно не дают.
Но даже в этой суматохе
Жив поэтический статут –
Ткань песни яркую плетут
Метафоры и синекдохи.
И, презирая все напасти,
Он пел, выплескивая страсть,
Пусть не всегда терпели власти,
Зато имел над нами власть.
И держит за душу куплет –
Пиита признанный патент.
6
Пиита признанный патент –
«Глаголом жечь», сердца тревожа,
Он – вековечный диссидент,
Когда поет – мороз по коже.
Лишь в полночь завершит концерт,
Буквально доходя до дрожи,
И головы поднять не может,
И так – в теченье ряда лет.
Но выступал во всей красе,
Овладевая полным залом,
Пел о «нейтральной полосе»,
Но не был никогда нейтралом.
В позиции сомнений нет,
И он обязан дать ответ.
7
И он обязан дать ответ
Своей неповторимой песней,
Его знакомый силуэт
Мелькал по городам и весям.
Ему внимал интеллигент
В квартире старой, что на Пресне,
В Орле, Иркутске – всем известен
С бобин магнитофонных лент.
Чудесно каламбурить мог,
Воистину – души услада:
«Открыт закрытый порт Владивосток,
Нью-Йорк открыт, но мне туда не надо!»
Мог петь на выдохе и вдохе,
И воскресить надежд всполохи.
8
И воскресить надежд всполохи
В столице, в дальней стороне.
Облаивали пустобрехи,
Но пел – гитара на ремне.
Пел о бездомном «кабысдохе»,
Теперь известном всей стране,
О скалолазке в вышине
И о печальном выпивохе:
«Ты, Зин, на грубость нарываешься,
Все, Зин, обидеть норовишь.
Тут за день так накувыркаешься,
Придешь домой – там ты сидишь».
В запасе – сотни разных тем,
Такое по плечу не всем.
9
Такое по плечу не всем –
Быть «эхом своего народа».
Вне рамок очень жестких схем –
«Я не люблю фатального исхода».
«Я не люблю», - он мог заметить тем,
Кого «смущала» личности свобода,
А для него подобная «невзгода» -
Источник поэтичных тем.
А там опять – гитары стоны,
Он безрассуден или смел?
«В прорыв идут штрафные батальоны»,
Пожалуй, первым он пропел.
Не всем могло такое сниться,
А может, - просто единицам.
10
А может, - просто единицам,
Возможно, гения стезя
Подскажет, что должно случиться,
Что можно, а чего – нельзя?
Быть равнодушным к славы блицам,
По жизненной тропе скользя?
Что для него враги, друзья?
Его мечта – с гитарой слиться.
Но нет – не песнею одной
Он жил, снедаемый пожаром,
С гитарой вместе шел на бой,
И это все далось недаром.
Пиит – на остриях дилемм,
Жесток удел его поэм.
11
Жесток удел его поэм,
Осиротелы, одиноки,
Они среди других проблем –
Ненапечанные строки.
Кто охраняет вход в гарем?
Настанут ли свободы сроки?
Какие бурные потоки
Сметут благопристойный крем?
Никто к ответу не готов,
Не сокрушить ему оплота.
«Идет охота на волков,
Идет охота …»
Не убежать и не укрыться,
Исканий дух – по всем страницам.
12
Исканий дух – по всем страницам,
Да и по всей его судьбе,
Вот-вот желание свершится
Всего себя отдать - тебе.
«Кто служит делу, а не лицам»,
Кто задыхается в борьбе,
Кто на бегу, а не в ходьбе,
Тому в полночь не шибко спится.
И он ночей недосыпал,
Когда писал свои баллады,
Пииту большего не надо,
Лишь только б зал ему внимал.
И жизни линия верна:
В словах и нотах – все до дна.
13
В словах и нотах – все до дна,
Не позволял себе поблажки,
Здесь жизни заповедь сильна –
Не разменяться на бумажки.
Душа работою полна,
Живя открыто, нараспашку,
Отдать последнюю рубашку,
Вкусить поэзии вина.
И, мысля исторически,
Увы, пропел куплет:
«Кто кончил жизнь трагически,
Тот истинный поэт …»
Мишень пророчества видна,
А жизнь как и у всех, - одна.
14
А жизнь, как и у всех, - одна,
И он свою оставил многим,
И цену уплатил сполна
По прейскурантам самым строгим.
Обрыв струны, и – тишина,
Лишь колокольчиком убогим
Чуть слышно, где-то у дороги
Она звучит, звучит она.
В кладбищенском пространстве тесном
Он в сорок два нашел приют.
Пиита пламенные песни
И на Ваганьковском поют.
Наперекор судьбе-дурехе
По песне судят об эпохе.
МАГИСТРАЛ
(акростих)
По песне судят об эпохе,
Ее слова, как документ.
Сомненья, радости и вздохи
Навечно сохранит сюжет.
Ярмо гонений, счастья крохи –
Пиита признанный патент.
И он обязан дать ответ
И воскресить надежд всполохи.
Такое по плечу не всем,
А может, - просто единицам.
Жесток удел его поэм,
Исканий дух – по всем страницам.
В словах и нотах – все до дна,
А жизнь, как и у всех, - одна…
Я помню: заставленный стол
И кошка глядит удивленно –
Чуть-чуть сероватый метол,
Кристаллики гидрохинона.
Здесь сода, безводный сульфит
И банки других химикалий.
А в черном пакете лежит
Таинственный бромистый калий.
Прозрачен волшебный раствор,
Наполнена жизнью кювета.
Особый ведут разговор
С раствором крупинки сюжета.
Рубиновым светом горит
Фонарь. Ты слегка улыбнулась…
И с тонкой бумаги глядит
Моя черно-белая юность.
