— Есть семья? — спросила Реджи.
Чарли слегка поежился.
— В разводе.
— Извини.
— Не стоит, — сказал он. — Мы плохо подходили друг другу.
— А дети?
— Сын Джереми, ему шесть лет. Я навещаю его по выходным, раз в две недели. — Он пошел в другой угол, наклонился и поднял старый ржавый молоток. — У нас были такие большие планы на это место, — вздохнул Чарли, глядя на молоток.
Реджи недоуменно кивнула. Чарли положил молоток и сказал:
— Я слышал, ты стала прогрессивным архитектором.
Она снова кивнула.
— Это здорово, Реджи. А как насчет тебя: муж, дети?
Теперь настала ее очередь поежиться. Но она овладела собой и выпрямилась.
— Нет, — ответила она. — Думаю, можно сказать, что я замужем за своей работой. Хотя иногда я встречаюсь кое с кем. — Она улыбалась при этих словах, хотя ее живот завязался узлами. Вчера вечером Лен позвонил еще раз и оставил сообщение: «Я понимаю, почему ты сейчас не хочешь разговаривать со мной, но, пожалуйста, позвони и хотя бы дай знать, что с тобой все в порядке. Я правда беспокоюсь».
Чарли выразительно посмотрел на нее, словно ожидал чего-то большего. Когда объяснений не последовало, он деликатно кашлянул.
— Значит… ты думаешь, это и впрямь он?
— Кто? — На секунду ей показалось, что он имеет в виду Лена как идеального партнера для нее.
— Нептун. Как думаешь, это он или какой-то больной подражатель? Елки-палки, ведь прошло двадцать пять лет. Слишком долго для убийцы, который залег на дно.
— Не знаю, но, так или иначе, он захватил Тару.
— Еще одна странность, верно? — сказал Чарли. — Почему Тара? Зачем она ему понадобилась?
Реджи пожала плечами.
— Может быть, она что-то знала? Лорен сказала, что моя мама была сильно взволнована предыдущим вечером, и Тара всю ночь просидела рядом с ней. Думаю, мама дала ей какую-то подсказку, которую она решила исследовать и в результате подошла слишком близко к разгадке.
— Хорошая теория, — кивнул Чарли. — В ней есть смысл, особенно с учетом ее прошлого. Помнишь, как она бредила этим Нептуном? Какой одержимой она была? Как она считала своим долгом поймать его и говорила, что у остальных нет никаких шансов? — Он часто дышал и округлял губы, словно рыба, выброшенная на берег.
Реджи кивнула.
— Твой отец еще работает в полиции?
— Нет, он вышел в отставку четыре года назад. Купил старую яхту и большую часть времени возится с ней. Она стоит на верфи в Нью-Лондоне. Между нами, я думаю, что он проводит больше времени в баре, чем на яхте. — Чарли улыбнулся. — Не то чтобы он не заслужил этого. Так ведь и должно быть на пенсии, верно? Выпиваешь со старыми приятелями, сочиняешь удивительные рыбацкие истории.
Реджи улыбнулась.
— Ты ведь знаешь, что бы сказала Тара, если бы она была вместе с нами, верно? — спросил Чарли. — Готов поспорить, она сказала бы то же самое, что и раньше: копы не поймают этого парня. Если мы хотим найти ее, нужно действовать самостоятельно.
— Знаю, — сказала Реджи и прикоснулась к рубашке над ключичной костью, потрогав через ткань ожерелье Тары. — Я как раз думала об этом.
Когда Реджи пришла во «Взлетную дорожку», то поняла, что оказалась в том самом месте, куда мама привезла ее перед тем как она потеряла ухо. Она узнала красные виниловые табуреты, теперь потрескавшиеся и заклеенные скотчем, унылые кабинки с левой стороны и покосившийся бильярдный стол с подложенным под ножку телефонным справочником. Она была готова поспорить, что если приподнимет стол и посмотрит на год выпуска справочника, то убедится, что он как минимум восьмилетней давности.
У Реджи перехватило дыхание; рубцовая ткань над искусственным ухом болезненно сжалась. Глядя на полированную стойку бара, она представляла правую руку своей матери, здоровую и холеную, посыпающую солью гладкую поверхность и устанавливающую яйцо в вертикальном положении.
Реджи заморгала, отгоняя видение из прошлого, и огляделась по сторонам.
Наступил вечер пятницы, и бар был наполнен людьми, спускающими недельную зарплату. В воздухе витали запахи жирной еды, сигаретного дыма и немытых тел. Пол под ногами был липким. Реджи ощутила укол страха, смешанного с тревожным предчувствием, когда вошла в это шумное прокуренное место, и задумалась о том, как события восьмилетней давности, которые развернулись здесь, привели к ее нынешнему положению.
Из музыкального автомата доносился голос Глена Кэмпбелла, напевавшего «Хрустального ковбоя». Группа одетых в кожу бородатых байкеров играла в бильярд на покосившемся столе, и один из тех, кто ожидал своей очереди, с ухмылкой косился на вошедших. Он носил черную кожаную ермолку и ковбойские краги поверх джинсов.
