Ронда сделала большой глоток пунша.
— По-моему, он ее любит. Он просто сам этого не знает.
Лиззи покачала головой.
— Глупости! Вряд ли у них что-то получится. Ну, пожениться, и все такое прочее. Это невозможно. Ничего не выйдет.
Ронда снова глотнула пунша и, сунув руку в карман белой ночной рубашки, рубашки Венди, потрогала фотографию отца и Агги, которую каждый день приносила на репетиции. Она хотела показать ее Питеру и спросить его, что это значит. Возможно ли такое, что ее отец и его мать когда-то были женаты? Но Ронда никак не могла заставить себя это сделать.
Стоило рому проникнуть в нее, как она поняла, что искать ответы нужно не у Питера. Надо спросить отца. Она просто покажет ему фото и попросит объяснений. Кстати, почему не сделать это прямо сегодня?
Ронда двумя большими глотками допила свой пунш, оставила Лиззи и побежала в дом. Пару минут назад Ронда видела, как Клем вошел в дверь, поэтому направилась прямиком в свою комнату и вытащила из тайника в чемодане под кроватью рисунок подлодки «Ханли».
Мать отвезла Ронду в магазин-салон в Сент-Джонсбери и заплатила за то, чтобы рисунок профессионально поместили на паспарту и вставили в рамку. Ронда обернула его синей бумагой с серебряными звездами. Взяв рисунок под мышку, Ронда отправилась на поиски отца. Его не оказалось ни в кухне, ни в гостиной. Ронда повернула налево и по коридору прошла к кабинету. Дверь была приоткрыта. Ронда толкнула ее до конца и, держа перед собой подарок, крикнула:
— С днем рождения!
Там был ее отец. Он целовал Агги, и их руки двигались и сплетались, словно они были одним гигантским шевелящимся осьминогом.
Ронда не знала, куда ее несут ноги. Она бегала по лесу босая, в белой ночной рубашке Венди. Ронда уронила рисунок на пол кабинета. Громко, словно выстрел, треснуло стекло. Она развернулась и выбежала вон. Она промчалась мимо гостей, мимо Питера, и Лиззи, и своей матери, которая принесла очередное блюдо моллюсков под соусом. Ронда как будто была под водой. Звуки не проникали к ней. Окружающее пространство было размытым и непривычным. Даже ноги не слушали того, что им говорила голова. Ронда споткнулась, затем снова бросилась в лес.
Она бежала дальше, пока тропа не привела ее к кладбищу Мартин. Здесь Ронда замедлила шаг. Острые камни порезали ей ноги. Легкие горели, и она надсадно хрипела. Пройдя мимо чугунной ограды, Ронда вскоре нашла лаз. В этом году она еще не была здесь.
Она прошла к дальней части кладбища, к своему любимому надгробию: простая квадратная плита, на ней — короткая надпись: ХЭТТИ. УМЕРЛА 12 ДЕКАБРЯ 1896 ГОДА В ВОЗРАСТЕ 7 ЛЕТ. Ронда рухнула перед могильной плитой, над местом, где, по ее мнению, могли покоиться останки Хэтти, и расплакалась. Ронда лежала лицом вниз, и слезы стекали в траву.
Отец по-прежнему любит Агги. Он был тайно женат на ней. Что, если мать и отец вообще не женаты? Ведь никаких их свадебных фотографий нет. Никаких доказательств. Но если ее родители — не муж и жена, то кто же они? И кто в таком случае она, Ронда?
Внезапно ей на плечо легла чья-то рука. Неужели отец пошел следом за дочкой, чтобы все объяснить, чтобы придумать какую-то ложь, которая призвана поднять Ронде настроение, хотя она только что видела правду своими глазами?
— Уходи! — сказала Ронда, не поднимая глаз.
— Что случилось? — Это был не голос отца. Это был Питер.
Ронда не поднимала лица от земли, не зная, что ему сказать.
— Ты умчалась оттуда так, будто за тобой кто-то гнался с ножом, — сказал он.
Ронда села, все еще не смея посмотреть Питеру в глаза. Если она посмотрит, он тотчас прочтет по ее лицу все. Каким-то образом узнает, что она видела.
— Ронни, скажи мне, что стряслось? — попросил он.
Но что она могла сказать? «Твоя мать обжималась с моим отцом»? Сама мысль об этом заставляла ее чувствовать себя так, как будто это была ее вина.
Ронда откашлялась.
— Интересно, как она умерла?
— Кто? Ты о ком?
— Хэтти, — сказала Ронда и провела пальцем по надписи на могильной плите. — Ей было семь лет.
— Не знаю, — сказал Питер. — Это могло быть что угодно. В то время можно было запросто умереть, поранив палец.
— Это так печально, — сказала Ронда и снова расплакалась. Питер повернул ее к себе лицом и погладил по волосам.
— Тс-с. Все нормально. Знаешь, что я думаю? — спросил он. — Наверное, я зря дал тебе пунш с ромом. Из-за него все и пошло наперекосяк.
— Наверное, — согласилась Ронда.
— Иди сюда! — сказал он, поднимая ей подбородок. Питер поцеловал ее. Нежный, сухой поцелуй в лоб. И еще один, такой же нежный, в губы.
— Ты ведь знаешь, что ты моя девушка, верно? — тихо спросил Питер. Ронда кивнула. Она не понимала, откуда знает это, но каким-то образом она знала. Сейчас ей было удивительно спокойно. Она потянулась и коснулась венка из листьев, который все еще был у него на голове. Как вдруг через его плечо она увидела: присев за могильный камень, за ними наблюдала Лиззи. У Ронды было такое чувство, будто ее застукали на месте преступления. Она отстранилась от Питера и сказала, что им лучше вернуться на вечеринку.
