— Жаль, что я не встретил тебя, когда ты была маленькой девочкой, — признался Уоррен, слегка сжав ее пальцы.
Ронда рассмеялась. Пожалуй, это были самые приятные слова, которые когда-либо говорили ей парни.
— Нет. Я была некрасивым ребенком. У меня во рту была жуткая пластинка-фиксатор, из-за которой я говорила, как пьяный суслик.
Уоррен рассмеялся.
— Мой любимый тип девушек, — сказал он.
Они вышли с кладбища, держась за руки. На несколько коротких и восхитительно сладких мгновений она напрочь забыла о Питере. Забыла о связке ключей в ее сумочке, говоривших об ужасных вероятностях. Для Ронды существовала лишь спокойная радость от близости Уоррена. Впервые за несколько месяцев или даже лет Ронда ощутила удивительную легкость. Казалось, со следующим шагом она оторвется от земли и взлетит.
В эту ночь Ронде снились подводные лодки. Она была внутри небольшой сферической субмарины, приводимой в движение коленным валом. Ронда плыла под водой к другой подводной лодке, которую заметила вдалеке. Подплыв к ней ближе, Ронда смогла разглядеть в этой вытянутой субмарине с надписью «Ханли» Эрнестину Флоруччи и кролика. Ронда тотчас принялась остервенело крутить ручки. Наконец она оказалась рядом со второй субмариной. Из иллюминатора на нее посмотрело третье лицо — это была Лиззи, ее давно потерявшийся близнец. Лиззи в возрасте одиннадцати лет, когда она потеряла голос. На ней был костюм капитана Крюка, и даже в иллюминатор Ронда увидела, что из ее рукава торчит проволочная вешалка.
Ронда гонялась за ними по всему морю, но так и не смогла догнать. Ее руки сделались резиновыми. Свеча в крошечной субмарине замигала, показывая, что запас кислорода заканчивается. Но Ронда не могла вспомнить, что нужно сделать, чтобы всплыть на поверхность. Она дергала рычаги, нажимала на кнопки, но все равно продолжала тонуть. Свеча погасла, и в иллюминаторы была видна лишь сплошная чернота.
— КАК ТЫ ДУМАЕШЬ, что это значит? — прошептала Ронда в телефонную трубку. Было семь утра. Она перекатилась в постели и позвонила по мобильному телефону Уоррену.
— Не знаю. Но по-моему, тебе стоит прислушаться к своему сну. Проанализируй его. Запиши. Нарисуй. Ты же художница. Сделай рисунок того, что, по-твоему, произошло.
— И как именно это поможет?
— Возможно, он уведет тебя еще глубже, — сказал Уоррен.
— Куда глубже?
— В кроличью нору, — сказал он.
Они были на деревянной сцене. Питер уводил Ронду и братьев О’Шей через окно спальни, крича на мальчишек, чтобы те, черт побери, говорили громче! И осыпал их волшебным порошком, который на самом деле был золотыми блестками. Ребята с озера не пришли (к великому разочарованию Питера), поэтому они раз за разом проходили сцену в детской комнате, ожидая, когда наконец появятся пропавшие мальчики, пираты и индейцы. Питер наверняка устроит им нагоняй за то, что пьесе про Питера Пэна они предпочли катание на лодке с родителями.
Лиззи сидела на соседнем пне. Держа зеркальце, она отрабатывала злобный пиратский взгляд и подрисовывала себе косметическим карандашом Агги тонкие завитые усы.
Перед репетицией Ронда застала Лиззи в ее комнате. Та прямо в пиратском костюме висела вниз головой, закинув ноги на перекладину. Ее шляпа валялась на полу.
Лиззи практически не разговаривала с Рондой с того дня, как выследила их с Питером на кладбище.
— Отойди прочь, девчонка, или я крюком выколю тебе глаз! — пригрозила Лиззи.
— Ты злишься на меня? — спросила Ронда.
— С чего мне злиться на тебя, мисс Венди Дарлинг?
— Я не знаю. Из-за меня и Питера?
Лиззи протянула вверх руку, ту, в которой не было крюка, схватилась за перекладину и, сняв ноги, спрыгнула. Подметки ее огромных сапог с глухим ударом стукнулись о доски пола.
— О, Пэн! — процедила сквозь зубы Лиззи. — Однажды он допрыгается. Я уничтожу его. Попомни мои слова, малышка! — Она нагнулась, подняла с пола шляпу, аккуратно надела ее и на миг задержалась, чтобы посмотреться в зеркало на двери чулана. А заодно изобразила свою лучшую пиратскую ухмылку.
— Нравится? — спросила Лиззи у Ронни теперь уже своим обычным голосом. — Я репетировала.
Ронда кивнула.
— Хорошо. Очень по-пиратски.
— Знаешь, все равно еще чего-то не хватает, — призналась Лиззи. — Я думаю, что мне нужны усы.
Ронда последовала за Лиззи по коридору в спальню родителей. Здесь подруга принялась копаться в косметике Агги на туалетном столике, пока не нашла карандаш для бровей. А заодно взяла золотую серьгу.
— Хочешь кое-что увидеть? — спросила Лиззи, вставив серьгу в левое ухо. Она сунула руку в карман брюк и вытащила небольшой кошелек на шнурке. Открыв его, она извлекла пригоршню монет. Серебряные доллары. Что-то около десятка.
— Где ты их взяла? — спросила Ронда.
— Это мое пиратское сокровище, — объяснила Лиззи. — Посмотри, как они блестят. Я отполировала их зубной пастой. Ничуть не хуже, чем пастой для чистки серебра.
