Некко пересекает старый склад (к счастью, пустой) и выходит за булочной Лаверня на Стейт-стрит, где останавливается проверить помойку: здесь часто встречаются пакеты с рогаликами и батонами хлеба, а иногда и с сэндвичами. Сегодня ей везет: есть ржаной сэндвич с сыром, ветчиной и помидорами. Некко не ест мясо после того, как однажды отравилась жареным цыпленком, чудесным на вид и на запах, поэтому она достает ветчину и оставляет ее на земле для наиболее удачливой кошки или собаки. Бродячие животные встречаются по всему городу, и они тоже ищут еду и стараются выжить, как она.
Некко жует на ходу сэндвич и сознает, что это первая еда после вчерашнего куска хлеба с сыром. Ее живот завязывается в узлы, но она понимает, что должна быть сильной. Теперь она ест за двоих. Она должна постараться есть регулярно, и надо добыть витамины для беременных. Есть много зелени, чтобы не развилась анемия. Начать пить молоко, чтобы у ребенка были прочные кости.
Но первая задача — убраться подальше от улицы. Молоко и шпинат не принесут никакой пользы, если кто-то решит воткнуть ей в глаз вязальную спицу или сбросить с моста. Хотя Некко соблюдает осторожность, передвигаясь по городу в незаметных местах по сложной траектории, ее не покидает ощущение, что за ней следят, как будто Змеиный Глаз затаился в тени и дожидается удобного момента. Некко заворачивает остатки сэндвича, сует их в рюкзак и ускоряет шаг, насколько это возможно без перехода на бег.
У Зимнего Дома есть два входа: один находится с западной стороны за старой фабрикой, где нужно вскрыть круглый металлический люк и спуститься по лестнице, а к другому Некко направляется сейчас. Это вход в скале на другой стороне реки.
Чтобы попасть туда, она идет на север по Кэнэл-стрит мимо пивоварни с теплыми запахами жженого солода. За пивоварней находится место, которое мама называла Призрачным Поездом, старая сортировочная станция с кольцевой развязкой. Ряды древних грузовых вагонов ржавеют на запасных путях. Поезда перестали ходить еще до того, как закрылись фабрики. Теперь бездомные прячутся в вагонах, покрытых граффити, и Некко всегда настороже, когда проходит здесь; никогда не угадаешь, кто может таиться в сумраке. Она нагибается и на всякий случай достает нож, но вокруг все тихо.
Она покидает старую сортировочную станцию и поднимается на холм к мосту Мильярд, который ведет через дамбу. Некко слышит оглушительный рев воды, напирающей на бетонную стену и переливающейся через край. Здесь начиналась старая система каналов, направлявшая воду для снабжения фабрик.
Перебравшись через мост, Некко находит тропу, ведущую к воде. Это медленный спуск; тропа заросла кустами, и путь едва виден в темноте. Некко думает о фонарике в рюкзаке, но не хочет рисковать. Тропа крутая и каменистая, местами скользкая. Некко хватается за ветки и вьющиеся растения, чтобы не упасть. Здесь полно горько-сладкой лозы, созревающей каждой осенью и выбрасывающей красные ягоды из желтых стручков.
— Красивое растение, — однажды сказала ей мисс Эбигейл. — Но это не местный, агрессивный вид. Смотри, как она оплетает деревья и вытесняет местные кустарники; это растение нацелено на выживание.
Наконец Некко достигает дна и начинает пробираться по узкой тропе между рекой и каменной стеной. Она внимательно смотрит по сторонам.
Ей без труда удается найти вход даже в темноте. Там, примерно в десяти футах выше, над старыми кирпичными тоннелями, которые некогда были системой каналов, находится небольшая дверь, вделанная в камень. Волшебная дверь. Это дверь, не имеющая никакого смысла, в которую почти невозможно поверить. Когда впервые видишь ее, то думаешь, что у тебя помутилось зрение.
Некко тщательно оглядывается, но никого и ничего не видит, поэтому начинает подниматься. Это непростой подъем — есть лишь несколько мест, где можно поставить руки и ноги, которые легко могут соскользнуть, — но ее тело помнит последовательность движений. Есть места, где камни выпирают лишь настолько, чтобы можно было упереться, узкие кирпичные карнизы вокруг старых тоннелей. Когда они с мамой жили здесь, Некко пользовалась ими несколько раз в день. Рюкзак Гермеса тяжело давит на плечи, руки и ноги ноют от длительной прогулки по городу, но Некко продолжает подъем.
Никто точно не знал, откуда взялся Зимний Дом. До них доходили слухи, что тоннели восходят ко временам бутлегеров, привозивших ром с юга и виски с севера. Местные историки утверждали, что семья Дженсен во время сухого закона гнала ром и имела подпольные кабаки по всему городу.
Некко достигает двери и с облегчением видит, что разбитый замок по-прежнему болтается в створке засова. Она толкает дверь и вваливается в кирпичный тоннель с бетонным полом, а потом быстро закрывает дверь за собой.
Включив фонарик Гермеса, она направляет луч в глубину тоннеля и пугает крысу, которая устремляется прочь. Некко не возражает против крыс. Это умные животные, как и она, приспособленные для выживания. Просто у них плохая репутация.
