Джеральд шаркал ногой по облупившейся краске на досках крыльца, а его мать никак не могла остановиться. Она была сухопарой женщиной с выбеленными волосами и плохими зубами. Сегодня на ней было платье официантки с голубым передником и тяжелые белые ботинки. Лиза видела, как ее мать кивает, сцепив руки на животе. Она почти ничего не говорила. Наконец они распрощались, и мать Лизы вернулась в дом с напряженно-сосредоточенным видом.
— Кто-нибудь знает, где Эви? — спросила она.
— Спит в моей комнате, — ответила Лиза.
Хэйзел вышла из кухни, вытирая руки полотенцем для посуды.
— Что еще она натворила?
— Вчера в лесу произошел неприятный случай, — ответила мать Лизы. — Я сама разберусь, а ты позаботься о завтраке.
— Но я… — начала Хэйзел и умолкла, столкнувшись с ледяным взглядом.
Лиза слушала, как мать поднимается по лестнице. Дверь открылась, потом закрылась. Мать начала вопить. Было трудно разобрать, что она говорила, но Лиза уловила суть: Эви перешла всякие границы. У матери никогда не хватало терпения с Эви; она быстро выходила из себя и начинала бранить Хэйзел за то, что Эви позволяют бегать где угодно и делать что хочется.
Эви начала вопить в ответ; послышался громкий треск. Лиза направилась к лестнице, решив сделать все возможное, чтобы уберечь Эви от дальнейших неприятностей. Эви прислушается к ней. Лиза уже начала подниматься, когда Хэйзел удержала ее за плечо.
— Лучше не надо, — сказала она.
— Может быть, вы подниметесь, просто убедиться, что все в порядке? — Голос Лизы прозвучал жалобно и безнадежно. Она не знала, за кого больше опасается: за свою мать или за Эви. Она помнила, как Эви потянулась к ножу, когда Джеральд валялся на земле.
— Я уверена, что твоя мама владеет ситуацией, — сказала Хейзел.
Лиза кивнула и вернулась на диван.
Все вокруг пошло вкривь и вкось. А в центре находился ее отец, который выглядел безмятежным и ушедшим в себя. Больше, чем когда-либо, Лизе хотелось присоединиться к нему и оказаться там, куда он ушел.
— На что похоже то место, где ты сейчас находишься? — обратилась Лиза к отцу. Она прижалась головой к его голове. Его кожа была горячей, от него шел кисловатый запах, как от хлеба из теста на закваске.
— Твой отец сидит рядом с нами, Лиза, — сказала тетя Хэйзел. В одной руке она держала пластиковую чашечку с таблетками, а в другой — стакан воды. Хэйзел выглядела усталой и более растрепанной, чем обычно. Лиза ощущала сладковатый, тошнотворный запах выпивки, исходивший от нее. Что за человек? Начинает прикладываться к бутылке с семи утра?
— Кажется, он слышит меня.
Хэйзел улыбнулась.
— Да, он все слышит. Он понимает все, что происходит вокруг. Не так ли, Дэйв? — Она медленно и аккуратно развела его губы, положила таблетки на язык и дала выпить глоток воды.
— Теперь глотай, Дэйв, — сказала она. — Вот так, хороший мальчик.
— Он может встать самостоятельно? Хотя бы прогуляться вокруг дома?
Хэйзел покачала головой.
— Нет, но скоро сможет. Верно, Дэйв?
Вода стекала по его подбородку, и одна таблетка вывалилась наружу. Хейзел ловко поймала ее и положила обратно в рот.
Лиза встала и отвернулась от жалкого существа, лишь отдаленно напоминавшего отца. Потом она остановилась, закрыла глаза и заставила себя вспомнить три вещи, которые она больше всего любила в нем: как он говорил с фальшивым итальянским акцентом, когда каждую пятницу готовил спагетти с тефтелями; песенку о татуированной девушке Лидии, которую он напевал, когда брился, и как он называл дочку Каланчой.
— Если ты и дальше будешь так расти, то вырастешь до самого неба, Каланча, — говорил он и ерошил ее волосы. — Облака будут сидеть у тебя на голове, как пыльные старые парики.
— Тогда, может быть, я познакомлюсь с великаном, — говорила она.
— Ты шутишь? Великанов не бывает!
Она смеялась и восклицала: «Фи, Фо, Фам!» — отчего отец начинал бегать по дому, а она гонялась за ним, и половицы сотрясались от их тяжелых шагов.
Но уже сейчас все это казалось ненастоящим, вымышленным. Как сцены из сказки, которая начинается словами «Когда-то, давным-давно…».
Она открыла глаза как раз в тот момент, когда Эви бегом спустилась по лестнице и устремилась на кухню. Ее лицо было красным, мокрым и припухшим.
— Эви, подожди!
— Оставь меня в покое! — отрезала Эви и выбежала во двор из боковой двери на кухне. Лиза встала у раковины и увидела в окно, как Эви бежит к лесу, в сторону Рилаэнса.
Лиза прождала большую часть дня, но Эви так и не вернулась. Лиза вышла из дома, походила по двору, собрала немного клубники в заросшем сорняками саду и съела ягоды на ланч. Двор превратился в заросшее поле, стрижка травы всегда была папиной работой. Иногда Сэмми помогал ему, но он даже не умел заводить газонокосилку.
— Куда подевалась Эви? — поинтересовался Сэм, застав Лизу раскладывавшей пасьянс на кухонном столе.
Лиза пожала плечами. Сэм взял сэндвич с арахисовым маслом и отправился в свою комнату заниматься тем, чем он обычно занимался — читать, экспериментировать с химическим набором и наблюдать за своей муравьиной фермой.
