— Имя не имеет значения. Ты не сможешь разыскать его. Он был из ниоткуда, Фиби. Он переезжал из одного города в другой, торгуя фруктами и табаком или разгружая трейлеры. Он ехал туда, где была работа или хорошая женщина, которая могла купить ему выпивку. Но он был красавцем, с этим не поспоришь. В старомодном киношном стиле. — Мать улыбнулась и тряхнула головой. — Потом я познакомилась с Элом. Бог закрывает одни двери и открывает другие. Эл и его друзья-байкеры приняли меня в свою компанию. Они звали меня Мамой Медведицей. Они сделали эту татуировку — сердечко у меня на груди. Это для тебя. Я хотела что-нибудь с твоим именем, но еще не знала, кто у меня родится, поэтому попросила их вытатуировать букву «С» — «Солнышко».
Фиби выросла, уверенная в том, что буква «С» на татуировке означала «Супермен».
— Ты не боялась заразиться гепатитом или ВИЧ? — спросила Фиби. — И вообще, ты носила шлем, когда ездила на мотоцикле?
Мать рассмеялась.
— Иногда, солнышко, нужно просто жить. И чувствовать ветер в своих волосах.
Фиби моргнула, глядя на Франни, и покачала головой.
— Эви, кузина Сэма, — сказала она и отложила блокнот, где делала записи. — Она остановилась у нас на недельку.
— И она страдает агорафобией?
Фиби кивнула.
— Без шуток? Она сидит на таблетках?
— Нет. Она пробовала таблетки, но говорит, что от этого только хуже. Таблетки дают ей лишь новый повод для беспокойства.
— Господи! А я ведь помню. Коренастая девочка с тяжелой астмой. С ней поступали жестоко. Просто ужасно, как дети иногда травят друг друга. — Франни передернула плечами. — Какая она сейчас?
Фиби немного подумала.
— Сдержанная и осторожная. С трудом идет на контакт, но, думаю, она неплохо относится ко мне. Меньше паникует, когда я рядом.
Тот факт, что Эви неправильно назвала имя Элиота, Фиби приписала ее тревожному расстройству. Женщина с настоящим расстройством психики оказалась в совсем незнакомой обстановке; не удивительно, что она допускает оговорки. С тех пор она несколько раз без ошибок называла имя Элиота.
Поскольку Сэм работал сверхурочно, а Фиби в летнее время уходила с работы пораньше, она проводила много времени наедине с Эви. Она купила Эви основные туалетные принадлежности, новые трусики и футболки из «Уолмарта» (еще один центр массового потребления, который Фиби обожала, а Сэм жестко не одобрял).
Когда они были вместе, говорила в основном Фиби. Эви слушала и слабо улыбалась, как будто находила все это немного забавным. Она полюбила животных, особенно питона, которого доставала из аквариума и ежедневно обертывала вокруг шеи. Она даже готовила крошечные салаты для крыс и ежика.
Когда Эви не возилась с животными, она читала и убирала в доме. По вечерам она готовила. Ей вроде бы нравилась еда, на которой выросла Фиби и которую перестала употреблять вместе с Сэмом. Фиби покупала сыр и макароны быстрого приготовления, белый хлеб и болонскую колбасу. Однажды вечером они ели сэндвичи с арахисовым маслом и сахарной ватой, хихикая, словно девочки. Сэм редко садился за стол вместе с ними: он либо слишком поздно возвращался домой, либо говорил, что уже поел и не голоден. Он почти не скрывал отвращения к новой еде.
Сэм брал коробки и вслух читал списки ингредиентов.
— Триполифосфат натрия, желтые красители номер пять и шесть, глутамат натрия. Господи, да вы имеете представление, что это за дрянь? Что она делает с вашим организмом? Вы знаете, что эти красители вызывают рак у лабораторных крыс?
— Хорошо, что мы не лабораторные крысы, — отвечала Фиби, с жадностью набрасываясь на свой ужин.
Фиби понимала, что не стоит беспокоиться, что Сэм всего лишь заботится о ее здоровье, но из-за всплеска гормонов при беременности ей было трудно сдерживать свои эмоции.
Когда Сэм выносил суровый вердикт их питанию, он направлялся в свой рабочий кабинет и садился за компьютер. Каждый вечер он проводил несколько часов в Интернете и ложился в постель в час или в два часа ночи. Фиби просыпалась, потревоженная его возней, и смотрела на часы, стоявшие на прикроватном столике вместе со стаканом воды, карандашами, блокнотами, мешочком с лошадиными зубами и книжками головоломок, которые она решала перед сном.
— Ты скоро ляжешь? — спросила она вчера вечером, уверенная в том, что он лежал рядом с ней лишь несколько секунд назад; его тело было теплым, дыхание немного учащенным.
Должно быть, ей это приснилось.
— Да, — ответил Сэм, устраиваясь рядом с ней. — Я сидел за компьютером.
— Над чем ты работаешь? — спросила она.
Он пожал плечами.
— Ничего особенного.
— Значит, у вас с Сэмом теперь что-то вроде общежития? — спросила Франни.
Фиби вспомнила, что сказал Сэм, когда Эви впервые увидела их домашних питомцев.
— Ты хочешь попытаться вылечить его кузину? — спросила Франни.
Фиби покачала головой.
— Я просто хочу помочь. У бедняжки больше никого нет.
