— Принцесса! Принцесса! — м’техник умоляюще смотрит на меня, свою битву с драконом он проиграл по очкам. Уступил чешуйчатому в сварливости. Отвлекшись от размышлений, я вопросительно смотрю на него. Он таращит на меня целый глаз.
— Да? — мне хочется добавить — милый, но я сдерживаюсь. Принцессы никогда не показывают истинных чувств, так написано во всех книгах, которые я читала. Чувства и принцессы понятия противоположные.
— У меня на броне с боков две защелки, — говорит Фогель. — Я не смогу самостоятельно выбраться, это не предусмотрено. Это старая модель, когда садятся батарейки, уже ничего не поделаешь. Новые расстегиваются сами. Контора экономит на экипировке.
Опять эта контора! Всеобщая забота и понимание, так кажется. В каждой букве лицемерие и жмотство. Экономит на моем милом Эразмусе, раз ни на чем другом сэкономить не может. Интересно, сколько у них стоит эта забота, у этих крохоборов? Наверное, очень дорого. Зато все в красивой обертке. Забота, понимание, милосердие и прочая туфта. Я же дарю свою милость совершенно бесплатно. Великая принцесса Беатрикс, вот кто я. Несчастная повелительница Долины Мусора.
— Ладно, чувачок, — снисходительно произносит Ва, — показывай, где у тебя что. Так уж и быть, выпущу тебя, хоть ты мне и неприятен.
С видом победителя он возится с колдунской броней, осторожно отщелкивая железными когтями защелки. Передняя пластина доспехов отпадает, вслед за ней вываливается вконец изможденный м’техник. Запашок от него идет неаппетитный мягко говоря. Наблюдая, как он неуклюже валится в траву, я подавляю смех и тут же прикусываю губу. Воняет знатно. Что творится у меня под броней, я боюсь представить. Нет. Положительно надо сворачивать к реке и помыться. Неделя в бронежилете даром не пройдет, даже если ты принцесса. А принцессы благоухают фиалками, а вовсе не потом.
— Святая Матушка! — молит дракон и комично заживает нос, — да ты совсем протух, чувачок! Тобой можно пугать даже дермонов. А кролики к тебе и на сто шагов не приблизятся.
— Кошки! Кошки, ящерица, — злобно стонет милый Эразмус. Подколки дракона выводят его из себя. Потом он со стоном переворачивается и садится, прислонившись к уже бесполезной броне. Ее кстати придется бросить. Хотя и жаль бесконечно. Найти на Старой Земле что-то работающее надо сильно постараться. Оно не валится к тебе в ноги, как манна небесная. А доспехи у Фогеля отличные после последней стычки на них ни царапины, в отличие от моего разбитого бронежилета. Он конечно недотепа и посеял шлем, но и без него они хороши. Я мучительно размышляю. Нет, все-таки оставим их здесь, несмотря на слабую возможность отыскать к ним батарею или подзарядить старую. Увы, лишняя тяжесть в сегодняшней ситуации может привести к нехорошему.
Фогель пытается пнуть чешуйчатого ногой. Тот совсем вывел его из себя. Ва ржет чистым драконьим смехом, от которого вянут одуванчики и ноготки растущие вокруг. Я смотрю на луга, раскинувшиеся под кирпичным светом солнца, на рощицы, на трепещущие листья деревьев, красноватые облака в небе, боже, все-таки какая красота вокруг! И ведь никто ничегошеньки не замечает! Ва занят перебранкой с Фогелем, бароны — блескушкой, Протопадишах — мною. И в центре этой пестрой толпы занятых существ я. Единственная и неповторимая. Красивая, как пятьсот принцесс вместе взятых.
— Ладно, ладно! — фальшивит дракон, — мир, чувачок! Мир!
Как бы то ни было, мой бронированный обжора прекрасен. Даже в этом насмешливом снисхождении не звучит ни капли злобы. Просто он так развлекается. Колдун это понимает и принимает предложение. Вздыхает и ерошит волосы. На нем странная одежда, которую я не рассмотрела раньше. Парусиновая черная рубаха на завязках, насквозь промокшая от пота и такие же штаны, низ которых обхватывают поножи. Даже в этом наряде и с подбитым глазом он очень красив мой милый Эразмус. Все же у меня есть вкус, этого не отнять.
— Нужно двигаться, — говорю я, жалея, что не могу дать Фогелю отдохнуть. Движение сейчас наше лучшее оружие. Лучшее оружие, которое даст возможность одержать победу. Если мы будем вот так останавливаться, в конце концов, попадем в лапы косоглазому. А там уже, как я понимаю, разговор будет коротким.
Как ни странно м’техник не возражает. Вздохнув, поднимается и ныряет в бывшие доспехи. Копается в них, а потом в висящих по бокам подсумках. Ему нужно забрать кое-что нужное. Кое-что без чего он как без рук.
— Только не тяжелое, — беспомощно прошу я, понимая, что мы возьмем все, что он предложит. Слишком много того, чего мы с Ва не понимаем. И любая мелочь будет иметь значение. Путь даже оно и выглядит как осколок стекла, шесть увесистых металлических кубиков, бумажный пакет отвратительных липких колбасок, пачка припасов к посоху, странная штуковина опутанная проводами, несколько пачек сиг и прямоугольный кусок переплетенных нитей, цветом напоминающий лепешку водяного быка. Последний конечно не весит почти ничего, но в его полезности я сомневаюсь.
— Что это?