Вот я уже сижу у молчащей Штуковины и смотрю на небо в поисках мыслей. Ничего не приходит на ум. Совсем ничего. Я смотрю на запястье, а потом решительно прижимаю свои браслеты к теплому бо…
дата публикации:11.08.2022
дата публикации:16.08.2022
Идти было совсем близко. Олька звякнула ключами кольцом на указательном пальце хлопнула дверью и пошлепала вниз. Десять окрашенных коричневой краской ступенек, поворот, потом две, сиамскими близнецами лепившиеся к основному пролету, площадка между этажами, а потом еще десять вниз.
Утренний свет падал через открытую подъездную дверь. От вчерашнего дождя осталось пара луж, медленно умирающих на сухой земле. Еще немного и они тоже исчезнут. Впитаются в грязную почву, оставив темные пятна. На пороге умывался Кися Пися, презрительно оглядевший спустившуюся Ольку.
— Кис-кис, — позвала та. В ответ кот развернулся и мелькнув розовым колбасным пятном под хвостом исчез в кустах.
Первый этаж, темная дверь, затянутая старым дерматином. Хозяйкина. Сегодня надо было платить за квартиру. Те самые отложенные пятнадцать тысяч — удивительно мизерную по меркам Москвы цену. Пятнадцать тысяч — один шанс из миллиона. Вся Олькина жизнь состояла из шансов. И эти деньги, неизвестно по каким соображениям назначенные Аллой Матвеевной, были одним из них. Одной из ничтожно малых вероятностей, которые позволяли нерасторопной Ольке сводить концы с концами. Может быть, в этом и была заключена ее удача? Хотя Димочка, снимавший у старушки квартиру напротив, тоже платил пятнадцать. В этом было не разобраться.
При всей этой радости, единственным условием было вносить платеж строго в оговоренные сроки ни раньше, ни позже. Сама хозяйка — седая, сухощавая, большими серыми совсем не старыми глазами, тонким носом с горбинкой — мелкими штрихами, оставшимися от былой красоты, казалась ей странной. Ладно позже, но почему нельзя раньше? Спросить у Аллы Матвеевны Олька стеснялась.
Про ту ходили разные слухи. В основном передаваемые черными риэлтерами тихим шепотом друг другу. Дом, который в запутанной географии Замоскворечья числился номером сорок один в малом Строченовском проезде, был для них лакомым куском и проклятым местом одновременно.
В конце девяностых два отчаянных брата Колбая долго уговаривали Аллу Матвеевну перебраться в специально купленный для нее домик во Владимирской области. И в один из морозных солнечных дней даже заехали за ней, чтобы отвезти, по новому месту жительства. Старший Мамука галантно открыл дверь машины, а младший — Карл продемонстрировал пачку купюр: подъемные для обустройства на новом месте. Домой Алла Матвеевна вернулась к вечеру, а братья пропали.
Случайные грибники нашли их только через пять лет. В черепе у каждого, в том месте, где у живого человека располагается затылок, было круглое отверстие, подходящее под калибр семь шестьдесят две. Пуля, чудом обнаруженная в стволе дерева, росшего перед машиной, не показала ровным счетом ничего. Кроме того факта, что была выпушена из пистолета Тульский Токарев, закрепленного за запасником музея Революции еще в восьмидесятые. Обчищенные насухо братья, чинно сидевшие в автомобиле марки Ауди, доставили двухмесячный геморрой местной следственной группе, метавшейся от одной версии к другой, пока дело не было благополучно закрыто за давностью и невыясненным виновником.
Следующим номером шел авторитетный Володя Жабенков по прозвищу Жаба Клава. Которого привлекли три квартиры в центре города у сухой восьмидесятилетней старушки. В системе ценностей Жаба Клавы три квартиры в центре были высшей степенью несправедливости и непременно должны были быть отняты и проданы. Старательно обставляющий дела, тот прибыл с карманным нотариусом. Суетливым юношей с прорехами в потной шевелюре.