Я смотрю на м’техника, который пожимает плечами. Простите, принцесса, совсем забыл. Так. Образуется еще одна проблема, и ее нужно будет решать. Хорошо еще, что мы уже ближе к краю Долины. И если будем двигаться дальше, то скоро окажемся в местах, в которых ни мы, ни гвардейцы никогда не бывали. По-моему, это пара дней пути. Пара дней и у нас появится шанс ускользнуть. Я смутно припоминаю небольшое баронство в том направлении. Совсем захудалое и бедное. Было оно там? Или нет? Может там удастся раздобыть пони или заправленный м’тцикл? Тогда колдун может поехать верхом.
Признаться, надежда улизнуть слабая. Фогель еще полдня будет путаться под ногами, вздыхать, хрипеть и сморкаться, а потом совсем сдохнет и придется его как-то нести. Кроме того, если он бросит доспех, то станет совсем беззащитным перед Мусорной Долиной. Та, прихлопнет его в один момент. Даже не поморщится. Мне было бы жалко его потерять.
— Я могу его немного понести, когда он не сможет бежать, — неожиданно предлагает Ва. Я в удивлении смотрю на него.
— Что-то не так, Трикси? Мне вот пришло в голову.
Мой замечательный великодушный алкоголик сидит с глуповатым видом. Я поднимаюсь, подхожу к нему и обнимаю. Спасибо, дружочек.
— Но это ненадолго, — уточняет он. — Пока что-нибудь не придумаем, лады?
— Ты мой самый лучший друг, Ва, — серьезно говорю я. Он удовлетворенно квакает и улыбается. Улыбка у моего приятеля дай бог каждому. Самая обаятельная на Старой Земле. На нее невозможно смотреть без содрогания, особенно сейчас, когда между зубов застрял кролик.
Итак, завтра мы двинем дальше. Утром соберемся и помчимся к краю Долины, за которым лежит неизвестность и красная точка. Интересно, как выглядит Эразмус Фогель без доспехов?
Я проваливаюсь в свой лучший из снов. Проваливаюсь, слушая, как за багровыми листьями шумит Долина. Возможно, все получится. Во всяком случае, есть надежда. Когти, быстрые ноги и заряженный посох. Все это у нас найдется. Костерок в старом колесе медленно умирает, вспыхивая последними искрами, в темноте иногда потрескивает унитестер Фогеля, вышвыривая из нашего ржавого пристанища очередную голодную тварь. Слышно как булькает мой спящий дракончик, рядом сопит милый Эразмус. Я беззвучно шепчу его имя. Обязательно прикажу ему научить меня целоваться. Завтра. А может чуть позже, когда решу сама.
Мы выходим еще до рассвета, когда ночной жор стихает и почти все дермоны уже расползлись по норам. Багровый свет еще не взошедшего солнца уже начинает разбавлять ночную темень. Ва волочет тележку, а мы с Фогелем шагаем, позади, прикрывая тылы. Мой дружок немного перебрал вечером и с утра поправился баночкой благословенной гнилушки, которая привела его в фиолетовое состояние духа. Стоит признать, чешуйчатый отморозок само совершенство, если нужно с кем-нибудь немного повоевать. В любом состоянии ему необходима только капелька зловонючей амброзии, чтобы быть готовым ко всему. Я гляжу на точки в рассветном небе над нами. Они еле видны в призрачном багровом сиянии.
Чтобы вы понимали, миры, с которых валится мусор — там.
Так сказал Эразмус вчера. Я пытаюсь сфокусироваться, чтобы их увидеть, но ничего не получается. Маленькие искорки дрожат в ознобе, это все, что я могу разглядеть. Огромные миры, на которых живет много людей. Интересно, они больше Долины? Эти маленькие светлячки. Мои владения тянутся перед нами: огромные поля заросшие травой с редкими рощицами, разбросанными от горизонта до горизонта.
— На каком из них твоя ведьма? — спрашиваю я у колдуна мрачно топающего рядом. У него трясется голова с похмелья, и он осоловело смотрит на меня. Совсем отупел, мой красавчик. Всегда знала, что дружба с драконьим пойлом до добра не доведет.
— Да?
— На каком из них твоя ведьма? — повторяю я и показываю на точки в небе.
— А. Отсюда не видно, — ему отчаянно хочется воды. Видон у м’техника так себе, даже бронепластовые мухи стали вялыми. И теперь кружатся почти у его макушки. Количество их сильно уменьшилось, то одна, то другая снижается и падает в траву.
— Плохо тебе? — участливо интересуюсь я. Фогель обреченно кивает.
— Это фекция, — авторитетно заявляет злопамятный дракон, который подслушивает наш разговор. — Не надо было разевать пасть на чужое. Встало поперек горла, чувачок. Есть большая вероятность откинуть копыта.
Мой чешуйчатый увалень мнит себя великим диагностом, и выдает заключения, даже не оборачиваясь. Эразмус по-детски хмурится и бросает грозный взгляд на противника. Драконья спина выражает презрение лучше тысячи слов. Я немного ускоряюсь, и милосердно сдернув с тележки недопитую бутылку вынимаю зубами пробку, предлагаю колдуну подкрепиться. А потом продолжаю расспрашивать.
— Ну а какой он, этот мир, где живет твоя ведьма?