— И какой выход? Как ты будешь чинить Штуковину? — я пропускаю мимо ушей этот самый «свинарник». Я бесконечно терпелива и добра. Запредельно терпелива и исключительно добра к колдуну Фогелю. Даже не знаю, откуда это у меня. Когда я с ним разговариваю, я чувствую себя Матушкой Ва — королевой всех алкоголиков в округе, у которой большое сердце и ангельский характер. К этим новым ощущениям стоит привыкнуть.
План у м’техника простой и одновременно непонятный.
— Как уже говорил, сниму контур у старой Машины, — за его спиной сквозь плющ пытается проникнуть сколопендра, унитестер вспыхивает синим и она тут же с сухим щелчком улетает наружу, Фогель даже не оборачивается. Просто бросает взгляд на свою пластинку и объясняет — Пугалка, принцесса. Пока она работает, сюда никто не проникнет.
— Значит, старая Штуковина? — говорю я, откладываю книгу и беру кусок кролика. С него бежит прозрачный жир, капает в пыль у ног, расплываясь темными пятнами.
— Да, — отвечает Фогель, — до нее далековато. Вот, видите, точка?
На унитестере в самом углу горит красный огонек. Я пытаюсь определить расстояние, но у меня ничего не выходит. Близко- далеко, понятия растяжимые. Зато Ва во всем всегда уверен и бесцеремонно лезет в беседу с ценными наблюдениями.
— Мы дотуда никак недопехаем, лопух ты. Протопадишах сцапает нас раньше. Эта тварь очень упорная. Говорят, когда он выпал из окна ему отхватило ноги по самое интересное. И он неделю полз до Белых земель на руках, прикидываешь?
— И как же он теперь передвигается? — недоверчиво уточняет Эразмус Фогель.
— Приделал себе заводные, — сообщает дракон и делает экономный глоток из баночки. — Теперь бегает быстрее нас с тобой.
— Свистишь ты все, — колдун смотрит, как я ем, в его глазах плещется голод. Я протягиваю ему особо аппетитную ножку. Бери, милый. Он пытается отказаться, но потом сдается, с ходу вгрызаясь в мясо. Мне хочется погладить его по голове, но я сдерживаюсь. Во-первых, я принцесса, а во-вторых мои руки уделаны в кроличий жир.
— Ничего я не свищу, — оскорбляется Ва и возмущенно прикрывает глаза, — поинтересуйся у Трикси, если мне не веришь.
М’техник отрывается от еды и бросает на меня взгляд. Приходится подтвердить то, что мой приятель абсолютно прав. Косоглазый на удивление быстро передвигается на своих железных ногах. И они действительно заводные.
— Но тут же нет таких технологий? — Фогель по-прежнему нам не верит.
— Колдунство, — уточняю я, облизывая пальцы, а потом делаю основательный глоток теплого вина, — одно время люди из Белых земель прочесывали Долину в поисках каких-то деталей. Чуть ли не каждый день приходилось отбиваться. Скажи, Ва?
— Славное было время, — подтверждает уже порядком захмелевший дракон. — Белоземельцы это тебе не прочие оборванцы. Пришлось попотеть. Они даже умудрились подстрелить Трикси. Покажи ему, Трикс!
Показывать шрам я стесняюсь, поэтому отрицательно машу головой, все-таки мы не настолько близки.
Пока.
Видно, что колдун не верит в железные ноги Протопадишаха и недоверчиво поджимает губы. Его право, конечно. Я делаю еще один глоток. Все-таки холодное, намного лучше. Может еще все устаканится? И мы вернемся к прежней жизни? И Фогель останется с нами. Мы вернемся в Башню, и будем гонять местных баронов. Все будет так же весело, как прежде. Я знаю, что этого уже никогда не будет. Все бесконечно поменялось и я часть этой истории.
— Не веришь, чувачок? Твое дело, — говорит мой чешуйчатый дружочек, — только заметь! Я в твои земли, с которых вы сбрасываете мусор нам на головы, уже почти поверил. Как ты там говорил? Точки на небе?
— Потому что так оно и есть, дурья твоя башка, — твердо заявляет Фогель, копается в броне и достает бумажный цилиндрик сиги, — там огромные миры, на которых живут люди. Много людей.
На удивление Ва просто пожимает плечами. Как хочешь, приятель. Пусть будут миры. Оставшись победителем, довольный м’техник прикуривает и выпускает облако дыма. А потом интересуется.
— Так, что мы будем делать? Пойдем к старой Машине? Другого способа избежать прорыва энергии нет. Без р’делительного контура Машина рванет.
— Чтобы добраться до второй Штуковины завтра будем быстро-быстро делать ноги, — говорю я, протягивая ему бутылку. — Придется сильно поторопиться, чтобы оторваться от гвардейцев.
Он отхлебывает, а потом неожиданно мрачнеет, припомнив что-то, что совсем упустил из виду. Какую-то очень важную деталь. Долго сидит и задумчиво смотрит на пламя костра. На лице пролегают глубокие тени. На сиге серый столбик пепла. Еще чуть и он обожжет колдуну пальцы. Мы молчим. Дракон, потому что занят остатками кролика, а я, потому что умею ждать ответов на не заданные вопросы.
— Моей батареи в костюме, хватит примерно на полдня, — наконец признается Фогель, — мне придется избавиться от доспехов и идти так же быстро как сегодня, я уже не смогу.
— Так же быстро как сегодня? — ухает Ва, оторвавшись от жратвы. — Сегодня ты полз как слизень, приятель! Протопадишах загнал бы тебя как кролика, даже без своих железных ног. Только на руках.