— Собираюсь в гости, — шепчет пройдоха и хихикает. — Не хочешь немножко покеросинить перед сном, Трикс?
Что-нибудь перед сном я не хочу, запах исходящий от чешуйчатого валит наповал. Не хватало еще травануться и весь следующий день ходить овощем. При том, что наш радушный хозяин не заслуживает ровно никакого доверия. О себе я позаботилась самостоятельно, прихватив по пути кое-что из тележки. Кое-что приятное. Как говорит насквозь лживый господин Понга, гулять так гулять. Плевать на то, что у нас осталась последняя бутылка. Я подумаю об этом завтра.
В желтом свете свечи зеленая этикетка кажется бурой. Я кидаю взгляд на Фогеля, который устроился в углу и внимательно рассматривает висящую над кроватью конструкцию. Интересно, он думает тоже, что и я?
— Будешь?
Он подсаживается на пол у меня в ногах и с благодарностью делает глоток. Колдун задумчив как никогда. Слышно как воздух с сипением проникает в его легкие. Надо что-то с этим делать. Попробовать какие-нибудь заклинания, в конце концов. Отвары может быть. Ведь лечат же зеленый понос отваром крапивы? Не дай матушка у него случится приступ удушья в самый ответственный момент. Когда надо будет сражаться или бежать.
Я беру у него бутылку и тоже делаю глоток. Оставшаяся после Ва вонь немножко отступает, растворяясь в сладком аромате цветов. Хорошая это штука — вино. Умнику, который его придумал, я бы поставила памятник или отсыпала блескушки, столько, сколько бы он захотел. Жаль, что мы никогда не пересечемся. Никогда — от этого слова несет сильнее, чем от радушия господина Понга. Мне делается грустно, я достаю нож из ножен и принимаюсь чистить ногти. Колдун в моих ногах покашливает. Бедный Эразмус, все равно я тебя спасу, пусть даже тебе ничего не угрожает.
— Послушайте, но это же нечестно, принцесса?
Я скашиваю на него глаза и поднимаю бровь, продолжай м’техник, принцесса тебя слушает. Легкий ветер с реки трогает пламя свечи и по стенам нашей комнаты ползают жирные как мусорные слизни тени. Вино мягко ложится на заячью капусту и суп из тины.
— Мы не можем ограбить беззащитного старика, — шепотом произносит он.
Боги, как мне хочется его погладить и прижать к себе. Ощутить тепло его кожи. Вместо этого я философски вздыхаю, конечно можем, мой дорогой Эразмус. Если бы не могли, то мы бы давно были убиты и переработаны слизнями.
— Тогда зачем ты ему соврал? Этому беззащитному старику — в свою очередь задаю вопрос я. Он трет пятерней лоб, пытается сообразить. Потом объясняет, что-то ему не понравилось. Что-то, чего он не может пока осознать. Кроме того, ему кажется, что унитестер сломался.
— В каком смысле?! — я даже приподнимаюсь на лавке.
Вот те раз! Меня окатывает холодной волной. Колдунство для меня совсем незнакомая тема, я не разбираюсь ни в заклинаниях, ни во всех этих магических предметах, но одно я помню твердо. Красная точка, к которой мы идем, чтобы забрать кое-что из волшебной требухи Штуковины. Без нее выбросы не восстановятся, бароны будут шататься у меня в Долине, совершенно ничего не боясь. А я проведу время в изгнании, где со временем состарюсь и дам дуба. Подлая судьба дает мне пинка без всякого предупреждения.
— Так в какой смысле, колдун? — осипшим голосом переспрашиваю я. Потому что мой Эразмус молчит, присосавшись к бутылке.
— Он показывает, что старая Машина находится здесь, — просто говорит мой дорогой красавчик. — Но этого не может быть.
До него все никак не доходит, что то чего не может быть — случается. Пламя свечи моргает на секунду, а потом разгорается еще больше. Я смотрю в прекрасные глаза под длинными женскими ресницами. Была бы сейчас возможность, я удушила его тем самым шарфиком цвета лепешки водяного быка. Ну, как так можно, дорогой мой? Почему ты сразу не сказал? Фогель абсолютно не понимает моих чувств и демонстрирует свою стекляшку. Водит по ней пальцами, перемещая карту. Показывает Башню, тот путь, который мы прошли, показывает темноту, в которой горит красная точка. В общем, делает все то, что мне не интересно.
— Мы где-то здесь, принцесса, — он тыкает прямо в нее. Мы где-то здесь. Я задумчиво смотрю на красный огонек вокруг которого тьма. Вот как мне на это реагировать, дорогой мой Эразмус? Как мне на это реагировать, если ты балда каких свет не видывал и никогда не сообщаешь важные новости вовремя. Хотя, наверное, я уже должна давно к этому привыкнуть. Как привыкла к выходкам своего дружка. Я уж открываю рот, чтобы приказать ему немедленно найти Штуковину, как нас прерывают.
С улицы слышна возня, что-то негромко хлопает, потом доносится неприятный металлический стон. Мы замираем, с тревогой ожидая развития событий. Через десять долгих минут в уличной темноте раздается тяжелый топот и в окне образуется недовольная морда моего бронированного приятеля.
— Трикси, Трикси, — скулит Ва, — эта тварь укусила меня за задницу. Это мразота подстерегла меня! Сволочь! Гадина!
— Какая?
— Мурлыка!
— Опайсик? У них же нет пасти, дружочек.
