Потом играли другие команды, судили уже другие арбитры. Держась двумя руками за перила, покачивался какой-то пьяница в очках. Полтора часа он громко, на весь стадион, беспрерывно и смачно матерился в адрес бокового арбитра. Видимо, завсегдатай, его здесь знали, слушая, улыбались. Оскорбленный, оскверняемый им судья… тоже улыбался — жалко, заискивающе. Он тоже был в гостях здесь, у этого пьяницы.
Если бы все происходило в нескольких метрах отсюда, там, где кончается стадион и начинается обычная улица, там бы за десятую, сотую долю сказанного пьяницу забрали бы в милицию, его бы судили. Там, в одном метре от ворот стадиона, по ту сторону его, ударь сильный слабого по ногам, он был бы единодушно назван хулиганом.
Футбол — часть нашей жизни. Но если он так меняет наши привычные жизненные понятия о чести и достоинстве, о низости и жестокости, если любовь превращает в животную слепую страсть, тогда зачем, скажите, нужна такая игра?
Вы, что же, будете об этом мальчике писать? Ну ударил. Да рядовой же случай, в каждой игре… Именно потому и буду, что рядовой. Не о футболе речь, совсем не о футболе.
Играет один из лидеров — «Подшипник» и аутсайдер — «Искра». Если аутсайдер крупно выиграет, то попадет в высшую группу за счет другого аутсайдера. Маловероятно? Представьте себе, выигрывает, как раз с нужным счетом — 13:3. На этой же неделе клубы проводят вторую встречу на том же стадионе — уже обе в ранге команд высшей группы, недавний результат значения уже не имеет, и теперь «Подшипник» «берет реванш» — 14:2.
Ладно, мы — взрослые. Мы как-нибудь разберемся, виновных накажут, пусть с опозданием. Но как быть с детьми? В сговоре, в сделке участвовали дети. Они теперь уже знают: есть две правды, две морали, два закона. То, что нельзя в школе, дома, на улице, здесь, на стадионе, можно. Здесь за подножку, толчок, любой недозволенный прием его, ребенка, могут даже поощрить, если собственные ворота при этом будут спасены.
Горький опыт, да еще приобретенный в юном возрасте, да еще полученный от воспитателя, помнится долго, может быть, всю жизнь. Математические заблуждения дадут о себе знать сами, и об орфографических ошибках справиться нетрудно. Но вот усвоенные в юности жизненные принципы могут пустить корни глубокие, тем более что они, эти принципы, помогают извлекать доход. Детей воспитывает не слово, а поступок. Они видят: взрослые, цитируя жизненные правила о порядочности и честности, сами живут и действуют иначе.
И не надо успокаивать себя: это сегодня — на стадионе, а завтра бросит футбол, и все пройдет.
Нельзя назначить себе быть честным с завтрашнего дня.
Итак, мальчика унесли в раздевалку «Москвича». Медсестра осмотрела его ногу, заморозила больное место раз, потом еще раз.
— Как дела? — поинтересовался я чуть позже.
— Трещины, кажется, нет, — ответила она, — но ушиб сильный.
Я подошел к арбитру матча, судье республиканской категории Тюльпакову. Он не был смущен ничем.
— А что, я парня с поля удалил.
Но этого могло не быть, больше половины матча длился антифутбол. Предупреди их Тюльпаков, покажи детям одну-две предупредительные желтые карточки — все бы вошло в свое русло: судья для детей — фигура особенная. В данном случае именно он, судья, распустил детей.
— У нас запрещено показывать детям карточки… — ответил арбитр.
Но разве закон не один для всех? Разве можно на оживленной магистрали убрать для детей желтый свет, оставив лишь красный?
Арбитру легче воспитывать ребенка, чем иному учителю в школе. В школе ребенку говорят: надо, а сюда, на стадион, он бежит сам. Умный судья поймет — за неправильно выполненный технический прием, даже опасный для соперника, ребенку в отличие от взрослого действительно не нужно давать желтую карточку: это еще от неумения. А вот за умышленную грубость надо наказывать, может быть, даже строже, чем взрослого. Умный судья поймет, что и он может иногда ошибиться, но если он извинится перед игроком, авторитет его только возрастет. Даже если этот игрок — ребенок.
«Одна из грубейших ошибок считать, что педагогика является наукой о ребенке, а не о человеке. Вспыльчивый ребенок, не помня себя, ударил; взрослый, не помня себя, убил. У простодушного ребенка выманили игрушку; у взрослого — подпись на векселе. Легкомысленный ребенок на десятку, данную ему на тетрадь, купил конфет; взрослый проиграл в карты все свое состояние. Детей нет — есть люди, но с иным масштабом понятий, иным запасом опыта, иными влечениями, иной игрой чувств».
Автор этих строк — поляк, детский врач, педагог и писатель Януш Корчак.
Когда арбитр — педагог, он не только к рекомендации, он и к закону относится творчески. Иван Лукьянов судил как-то игру детских команд. Ребенок неправильно вбросил мяч из аута. Теперь по всем правилам мяч надо вернуть сопернику. Но Лукьянов разрешил перебросить мяч этому же мальчику, мало того, судья подошел и показал, как это делать правильно. Для малыша игра оказалась и уроком. И хотя встреча была официальная — тоже первенство Москвы, — потом, после игры, молодые тренеры обеих команд благодарили судью.
