Осташинский, руководитель студии, рассказал. Один ребенок любил рисовать только на больших листах бумаги — размашисто, аляповато, с помарками, кляксами. Осташинский стал вырезать для него маленькие, как наклейки спичечных коробков, листики и заставлял малыша выводить тончайшие узоры, так, чтобы каждая черточка, каждая точка были видны.
— Я не знаю, будет ли он художником, — сказал мне Осташинский, — но я хочу, чтобы, когда он вырастет, у него в квартире было чисто.
Вот — тема, вот — человек, которого я ищу, и как жаль, что я давно уже взрослый.
Сергей Есенин.
Залив Белого моря, южная кайма Кольского полуострова. Маленький надел северной полуостровной земли. Здесь, за Полярным кругом, и живет помаленьку Умба — деревянный райцентр. И дома, и тротуары — из дерева, и центральная широкая улица, куда транспорт не пускают, — тоже деревянная. Домашний городок — и сараи наружу, и дровяные поленницы; на любое крыльцо присядь — дома. В былые времена поморы, уходя на промысел — на месяцы, замок не вешали, палку поперек открытой двери поставят, и все. Это не означало, что входить нельзя, просто знак, что хозяина нет.
Прежде райцентр именовался «поселок Лесной», а Умбой была только деревушка под боком, а теперь все вместе — Умба.
Каждый край гордится своими знаменитостями. Всюду кто-нибудь да родился. Если нет, вспоминают, кто бывал проездом, и записывают в свояки. Терский берег одинок, из местных никому, кажется, памятников не воздвигали.
Знаменитых нет, а талантливые — пожалуйста. Вот хоть Апполинария Лахти. Она сочиняет частушки. В этом году на проводах русской зимы хотела было спеть, но ей не разрешили, потому как не ознакомила с содержанием комиссию. «Из публики», «из народа» на народном празднике петь частушки без резолюции нельзя, так ей объяснили.
Спасибо районным журналистам, они Апполинарию Павловну послушали, расставили знаки препинания (у нее четыре класса образования, потом — багор в руки и на лесосплав); и вот недавно она, теперь уже пенсионерка, впервые увидела свои частушки опубликованными.
У Лахти грустный талант. Послушайте томление слов:
Грустные частушки — такая же странность, как веселые поминки. Хотя характер славянский в них — словно в родниковой воде: на душе муторно — а пляшем, веселиться надо — грустим.
Талантливые в отличие от знаменитых — всюду есть.
Жителей в Умбе чуть более семи тысяч, а на всем побережье — 9.400.
…Это все земляки мои, земляки.
Поезд идет на север, где-то после Волховстроя появляются первые приметы родины — фиолетовый иван-чай. Поросшие лишайником валуны, холодные озера, тундровые ели. Неяркая, застенчивая красота. Богатую да броскую полюбить не мудрено — золушку полюбите. Я с благодарностью смотрю на двух немолодых людей в купе, они едут путешествовать на байдарках по северным рекам и озерам.
Конечно, Родину не за красоту любят и не за могущество. Согласились бы вы поменять мать потому, что ваша беднее и здоровьем слабее?
…Озера, скалы, мох. Бывали и здесь знаменитости. Для хрестоматийной славы родных мест можно бы подробно вспомнить, как жил здесь, на Терском берегу, в ссылке революционер Виктор Ногин, самодержавие определило ему срок 6 лет.
Однако, что за гордость, скажите, быть местом ссылки.
О Терском береге упоминаний мало, лишь в связи со старыми поморами — архангельскими и новгородскими переселенцами, словно время остановилось. А ведь уже и по советскому календарю семьдесят лет минуло — срок.
За эти семьдесят побережье заселяли люди разные. Шли сюда, спасаясь от раскулачивания, селились репатрианты, прибывали и по оргнабору, и самостийно — в поисках работы и хлеба. И старые пришлые, и новые, такие пестрые — все стали местными.
И Апполинария Лахти не коренная, хотя по всем северным меркам теперь уже давно здешняя: приехала валить лес по оргнабору из Вологодской области в 1947 году.
Вот о ком вспомнить надо, об учителях — первая советская интеллигенция на Терском берегу. Об учениках их, воспитанниках их, оказавшихся здесь по родительской воле и неволе.
Юлия Сергеевна Попихина ведет историю, вместе с учениками несколько лет создавала музей.
— Почему Терский берег? Терь по-саамски — лес. Саамы, смотрите по карте, шли следом за таянием ледника — вниз, к побережью. Орудия труда, видите, примитивные, но мудрые.
Фотография Кузомени, одного из самых крепких сел в начале века. Именно сюда сослан был Ногин, здесь весной 1905 года была создана первая на побережье подпольная социал-демократическая организация, здесь же 1 мая 1907 года жители села первыми прошли открыто по улицам с революционными песнями. И, наконец, весной 1917 года — тоже первая на Терском берегу — народная власть: волостной народный комитет. Завидная биография села.
