Дэн произнес это вслух. Высокая блондинка в боа, выходившая из магазинчика «Арома-стар», поскользнулась от неожиданности на гладком крыльце. Каблук-шпилька противно взвизгнул. Сверкнув бриллиантами, блондинка поджала ядовито-алые губы и бросила на Дэна негодующий взгляд. Что ж… Мистер Трэвил уже минут двадцать как не принадлежал к ее миру. Дама имела право смотреть на него, как ей заблагорассудится. А он может начинать ненавидеть богатых и знаменитых граждан города прямо с этой секунды. «Знала бы ты, какое сырье использует этот самый „Арома-стар“ и где он был несколько лет назад, когда их прыщавый недоношенный маркетолог плакал у меня на плече и уговаривал взяться за дело»!
Дэн глубоко вздохнул и свернул на улицу, через мост уводившую его из делового центра города за реку. Как раз в эту секунду… или вот в эту… он остался без квартиры. Роскошный пентхауз банк забрал в счет уплаты кредита. Дэн признался себе в том, что роскошь его все-таки ослепила. Квартирку можно было купить и попроще. Тогда сегодня не пришлось бы искать место для ночлега. Дэн смял в руке и бросил прямо на тротуар пустую пачку из-под сигарет. Все.
Все с нуля. Без гроша в кармане… Казалось, уж кого-кого, а мистера Дэниса Трэвила, десять лет назад перебравшегося в Ричтаун из пригорода, этим не напугать. Но сегодня нуль был абсолютным как космический холод. Ни одного, самого крохотного шанса, пока Дэн не отработает свой приговор. Ни одно агентство, ни одна продажная желтая газетенка не станет связываться с осужденным и включать его в рейтинговый список пиар-менеджеров даже на позицию «Новичок», а резюме будут разворачивать еще на серверах. И его единственный шанс — перечень из тридцати фамилий социального реестра, полученный в зале суда.
Дэн втянул носом дразнящий запах свежесваренного кофе. Нечего было и думать воспользоваться кредитной карточкой. В кафе «Речной капитан» с видом на городскую пристань он разменял последнюю оставшуюся у него банкноту, расплатившись за яичницу из двух яиц, кусок хлеба и чашку кофе без сахара.
С горькой усмешкой сложенный вчетверо листок был снова извлечен на свет из наружного кармана пиджака. Дэн развернул его на столе и разгладил ладонью. «Что ж, начнем, — сказал листку Дэн Трэвил. — Если мы хотим выиграть и снова влезть наверх, мой дорогой друг, твое имя я узнаю через пять минут. Еще через пять минут в моем лице тебе в ладони скатится с небосклона счастливая звезда. Жди. Я скоро. Только кофе допью».
Официантка с удивлением разглядывала дорого одетого мужчину, заказавшего скромный обед. Откинув со лба прядь темно-русых волос, он устремил взгляд в окно и уставился на работающие портовые краны так, будто в жизни ничего более завораживающего не видел. А затем принялся шепотом разговаривать с листом бумаги, на который упала с донышка чашки блестящая черная капля.
Представленные социальные проекты, казалось, соревновались в безнадежности и показном человеколюбии.
«Лот 024. Энжи Ласьма. Педагог. Авторская программа воспитания свободной личности в современном мире, позволяющая взрастить лучшие человеческие качества».
Подумать только! Она так и написала «взрастить лучшие человеческие качества». Мистера Трэвила чуть не скрутило от отвращения, когда он попробовал представить себе эту самую госпожу Ласьму: в старомодных очках, толстую, бездетную и наверняка не замужнюю. Иначе откуда у нее время на составление авторских программ воспитания чужих детей и беготню по инстанциям? Чтобы тебя включили в бесплатный социальный реестр и поставили в бесконечную очередь желающих рекламироваться за государственный счет, надо здорово попотеть. А в результате сгинуть в разбухшем до неимоверных размеров социальном реестре навсегда. Профессионалы-пиарщики просматривали его исключительно на голодный желудок, когда сидели на мели. И отдавали предпочтение тем кандидатам, у кого к описанию продукта прилагались научные статьи, заключения экспертов, результаты удавшихся экспериментов и прочие свидетельства прочного материального положения и готовности клиента вкладывать собственные деньги хотя бы на первом этапе раскрутки.
На что надеялись госпожа Ласьма и ей подобные, Дэн никогда понять не мог. Да и не хотел. Он допил кофе, вставил в мобильник одну из не засвеченных Сим-карт, которые всегда носил с собой во внутреннем кармане пиджака и остро пожалел, что не родился раньше. Отличная штука эта сотовая связь! Вот проект так проект был в свое время, уж он бы его не упустил. Один раз двинул — всю жизнь свободен. Не какой-то там Лот 024.
«Мы не ошиблись? — спросил Дэн у мобильника и портовых кранов и подмигнул официантке. — Нам нельзя ошибаться, — он разгладил лист и сверху вниз провел пальцем по строчкам. Он искал в этом списке не просто деньги. Дэну Трэвилу нужна была месть, — указательный палец уверенно остановился напротив двадцать четвертой фамилии. — Прощай, Красавчик Бакси».
— Госпожа Энжи Ласьма?
— Да, — ответил женский голос.
