– Колонию микроорганизмов. Паразитов, живущих в коре головного мозга человека! Но не обычных паразитов. Паразитов-тружеников, паразитов-созидателей. И каково же было изумление членов группы, когда комплекс генетико-химических исследований показал, что обнаруженные паразиты в девяносто семи процентах случаев избирают в качестве пристанища… мозг гения.
Вскинутая ладонь академика остановила вопросы, готовые сорваться с губ ученой братии.
– Мы изучаем вопрос. Истина далека, но есть и успехи. Мы смогли извлечь колонию из мозга-носителя и помести во временную среду. Не спрашивайте, я все равно не скажу о какой личности идет речь! Второй важнейшей находкой стало понимание функционала наших маленьких друзей: пропорционально росту колонии увеличивается творческая активность хозяина, рождается гипертрофированный умственный всплеск!
Дельский икнул и ущипнул себя за запястье. Он не спал. Происходящее было реально.
– Третьим по хронологии, но первейшим по значимости выступило идентификация кровожадности натуры паразитов. Разросшаяся колония превращает мозг осчастливленного гения в решето. Решето образное, иллюзорное. Паразиты не пожирают мозг. Разросшаяся колония внушает носителю желание умереть. Пушкин и Лермонтов, Есенин и Маяковский…
– И Ломоносов, – неожиданно добавил Семен Андреевич и покраснел от собственной смелости.
– О да, Лама-Носов, – экстатично выдохнула похожая на воблу Сильвия Бейлз из Университета Чикаго.
– Все верно. Ломоносов. Все они были заражены.
– Позвольте, милейший Карл Робертович, – включился академик Раппопорт – Если я правильно понял, уровень желания смерти носителя разнообразен? Ведь не каждый гений кончил в молодые годы?
– Совершенно верно, Исаак Моисеевич. Не каждый. Думаю, что носитель способен бороться с желанием уйти из жизни. У кого-то это выходит, у другого… увы. И здесь я подхожу к ключевому вопросу. Искусственное заражение… Возможно ли оно?
– Вы хотите сказать, что намерены экспериментальным путем переместить колонию в… носитель? – Исаак Моисеевич потер сухонькие ладошки, – Смело, но рискованно! Попахивает вивисекцией…
– Операция? – коротко, как удар катаны, спросил профессор Миномото из Киото.
Карл Робертович покачал головой:
– Операционное вмешательство не требуется. Три! Всего три внутривенных укола, и наши маленькие друзья окажутся в новом доме. Три укола под общим наркозом. Перемещение, предельно бережное обращение и абсолютный перманентный контроль колонии, при котором убийство носителя маловероятно.
Академик Снежницын в упор, но по-доброму взглянул на ошарашенного Семена Андреевича:
– Вы согласны, любезный?
«Могут размножиться и уничтожить носителя… – промелькнуло одно. – Никогда не станет гением…»
– Разве я вправе отказаться?! – Семен Андреевич был искренне возмущен. – Ведь это же ради науки! Ради будущего! Ради…
Академик Снежницын переглянулся с тонкоусым:
– Готовьте операционную, Валентин Сергеевич.
Пикали приборы, отсчитывали секунды и удары пульса.
– Семен Андреевич, все готово, – услышал он голос Снежницына. – Вы в порядке? Не передумали?
– Нет.
– Да не переживайте вы так, голубчик! Несмотря на экспериментальность вмешательства оно нам подконтрольно. И на начальной стадии и на последующих этапах. Я уверен в успехе!
Дельский улыбнулся и кивнул.
Укол в вену. Болезненный, малоприятный. Еще один и еще. Анестезиолог приложил маску. Сделалось жарко. Сознание медленно вытекло из разума Семена Андреевича.
– Семен Андреевич?