– Бросьте паясничать! Говорите конкретно или проваливайте! – вновь вспылил Андрей, удивляясь столь резким переменам своих настроений.
Подобного за ним никогда не водилось. Старик действовал на нервы, как красная тряпка на быка. Эмоции и мысли перемешивались, сталкивались и кидались друг на друга, принимая самые немыслимые очертания и формы.
Прекрасно уловив настроение юноши, Петр Вольфгардович примирительно выставил ладони и, отбросив шутовские интонации, начал:
– Конкретно так конкретно. От вас требуется маленькая, совсем крошечная услуга. Убить одного нехорошего человека!
Граф вскинулся, Внутренний ахнул, но Асмодэев, словно ничего не заметив, продолжал:
– Во всем деле есть один неприятный моментик: будущая жертва
Он взглянул на графа, ожидая реакции. Андрей молчал. Да и что можно сказать на такое! Старик явно сумасшедший, сбежавший из дурдома. Скорее всего буйный! Надо срочно сваливать, пока не начался припадок или что-нибудь похуже!
– Я не псих, и вам должно быть стыдно за подобные мысли. Ведь известно: они для меня не являются тайной, – четко проговорил Асмодэев. – Не согласны, дьявол с вами, найду другого. Но вы, граф, пожалеете, горько пожалеете о своем отказе! Ведь объект ликвидации – ваш личный враг. Для меня он всего лишь неприятный эпизод карьеры, для вас – предмет ненависти. Он причина вашего одиночества, бедственного положения и прочих неприятностей. Заметьте: это ваши мысли, не мои. Все еще не догадались о ком речь?
– Догадался, – прошептал Андрей. – Но разве такое возможно?
– Сколько можно повторять: в мире нет невозможного! – раздраженно прошипел старик. – Нужно знать как, и все получиться!
– Но убийство это грех, – еще тише пролепетал граф. – Смертный грех, водворяющий в ад!
– А разве ад существует? Точно знаете оное, можете поставить на кон правую руку, ухо и глаз?! Не замечал за вами излишнего религиозного рвения! – явно потешался Асмодэев. – Тем более, не убийство это, а месть за ваш род. Да и убить вам придется мертвеца, или ваша вера запрещает убивать мертвецов?
– Я не тупой богомолец, – вскипел граф. – Но ведь существует же Бог, дьявол, разные черти, ангелы? Пусть и не такие как в Коране или Библии, но все же существуют! Ведь не от обезьян же мы произошли!
– Глупый ты пацан, но в этом прав! – впервые перешел на «ты» Асмодэев. – Существует
– И Он создал нас!? – вырвался непроизвольный вопрос, заставивший Андрея вновь покраснеть.
– Да, по своему образу и подобию. Вы – Его дети, а мы… Можно назвать нас слугами, хотя данное определение не совсем верно. Мы скорее соратники, но в то же время – противники. Мы служим разным граням Его сути.
– Какой сути? – спросил Андрей, шалея от нахлынувшей информации.
– Разносторонней – гордо проговорил Петр Вольфгардович. – В мире миллиарды людей, все разные. Пусть многие из них и схожи со стертыми пятаками. Все это от Него. Ведь согласитесь граф: нет ни полностью добрых, ни абсолютно злых. Во всех намешено помаленьку и того и другого. Идет непрерывная внутренняя война. Так же и с Ним…
– А вы на какой стороне? Добра, зла, серости или точных цветов? – спросил Андрей, начиная понимать происходящее.
– Неважно! – проговорил Асмодэев, пряча глаза. – Добро не всегда мудрое, злоба не всегда темная, а свет бел лишь местами. Все относительно, дорогой граф. И вообще, пора прекратить разглагольствования и обсудить детали предстоящей операции. Ведь вы согласны участвовать, не так ли?
– Согласен, – стараясь унять дрожь в голосе, ответил Андрей.
– Вот и славно. Наша цель: Владимир Ильич Ульянов, более известный миру как Ленин. Человек, свершивший в октябре 1917-го года на территории Российской Империи революцию, приведшую к свержению монархического строя и установлению коммунистической формы правления. Пусть настоящего коммунизма и не получилось, назовем данный беспорядок именно так. Впрочем, и монархия загнулась раньше сих прискорбных событий. Не в этом суть.
Асмодэев перевел дух, крутанул трость «восьмеркой» и продолжил:
– Ваша задача – ликвидация руководителя восстания, то бишь В. И. Ленина. На выполнение работы вам отводится… Какое сегодня число?
– Двадцатое июня, – ответил граф и, подумав, добавил. – 2004 год.
– Выходит чуть больше четырех месяцев… Не так много, но вполне достаточно! И запомните граф: непременно необходимо уложиться в срок, ведь если наш враг свершит задуманное, убийство потеряет всякий смысл.
– Но как…, – начал было Андрей, но Асмодэев резко перебил: