Подтверждая найденную графом мысль, Асмодэев, явно довольный оказанным эффектом, подтвердил:
– Да, могу, ну и что с того? Бросьте, дражайший граф, не стоит акцентировать внимание на подобных мелочах! У нас наличествуют дела поважнее!
С этими словами он жестко прихватил Андрея под локоть и практически влепил лицом в витрину. Пораженный грубостью граф пытался сопротивляться, но рука старика держала титановыми клещами.
– Смотрите же, юный умник! Да не на шпагу, дьявол с вами, на ценник смотрите и проникайтесь! Над чем работать?! Выискался, всезнайка! – негодовал Асмодэев, окончательно вмяв графа в стекло.
И Андрей увидел. Цену. Или это был номер контактного телефона?! А может, чья-то глупая шутка?!
Прикрепленный к футляру клок грязной бумаги называл цену не то чтобы сильно большую, но несерьезную. Один миллион долларов США. Всего лишь жалкий миллион! Смех, да и только!
– Посмотрели, мой благородный друг? – иронично осведомился Петр Вольфгардович, отпуская графскую руку. – Располагаете нужной суммой?
– Такой мелочью не балуемся, – огрызнулся Андрей, растирая примятый нос.
– Нет, вы мне положительно нравитесь юноша! – как ни в чем не бывало, заметил Асмодэев. – Редкий экземпляр, исключительный!
– Извиняюсь, но не могу вас порадовать тем же. И сами вы экземпляр, жук коллекционный!
На какой-то миг Асмодэев обиделся, но тут же пришел в себя и вновь дружелюбно запел:
– Хорошо, я согласен. Простите старика, погорячился. Возраст, знаете ли, вносит свои гадкие коррективы! Я ведь стар, вы даже не можете себе представить насколько!
Он тяжело вздохнул, икнул и уставился на носок своего правого ботинка, словно увидел его в первый раз.
– Это ваши проблемы, я то при чем? – буркнул Андрей.
Разговор начинал раздражать, превращаясь в постановку дешевых комедиантов. Следовало распрощаться и двигать своей дорогой, но он медлил.
Минуты тянулись, а они все стояли и молчали. Улица была пустынна, словно находилась не в центре Москвы, а на земле Франца-Иосифа.
Наконец Асмодэев, словно найдя ответ у ботинка, вымолвил:
– Так и быть граф, буду с вами предельно честен и полностью откровенен. Вы нужны мне для одного очень деликатного дела. Чрезвычайно важного как для меня, так и для вас.
– Для меня то чем? – спросил Андрей с твердым намерением непременно уйти.
– Вам нравится ваше нынешнее положение, ваша настоящая жизнь? – ехидно проговорил Асмодэев. – Приятно быть ничем и никем?! Да не зыркайте так, вы прекрасно знаете, что я прав! Думаете, все изменится: закончите ВУЗ, станете специалистом, уважаемым человеком, найдете денег, добьетесь славы, известности? Придете к власти, наконец? Думает все это произойдет?
– Вообще-то да, – переполняя голос сарказмом, ответил Андрей.
– Ошибаетесь, юноша! Вы даже жениться нормально не сможете, не говоря о прочем! Ни одна ветвь вашей судьбы не предвещает свершений задуманного! Заметьте, при данном раскладе, а как вы знаете, всему свойственны перемены!
В голосе старика звучала абсолютная уверенность в правоте собственных утверждений. Хотелось возразить, но готовые вырваться слова, застряли где-то в гортани. Щупальца громадного монстра-страха обхватила сердце и больно сдавила. Затрещали стереотипы, догматы и определенности, а мозг заполнился чернильной тоской.
– Все это ложь, – только и смог выдавить Андрей.
– Это правда! Мне жаль вас огорчать, но это истинная правда. Вы вычеркнуты из списков успеха, а удача никогда не была к вам благосклонна. В нее надо верить, а не призирать, как нечто мерзкое и отвратительное! Но, как я уже сказал, выход имеется, и вы, Андрей Владимирович, способны им воспользоваться.
Происходящее походило на сон или бред сумасшедшего. Старик
А Асмодэев тем временем вгонял последний гвоздь в гроб графских надежд и мечтаний:
– Вы не поступите в МГУ, хотя подсознательно стремитесь именно туда. Не делайте театральных жестов, я знаю, что прав! Куда попадете не скажу: будете избегать этого места и вообще останетесь ни с чем! – он перевел дух, наслаждаясь произведенным эффектом. – После окончания, замечу не на одни пятерки, устроитесь на работу. Вам не будет нравиться ваша должность, ваш оклад и сослуживцы. Станете мечтать о новом, несбыточном и нереальном. – После запьете. Сильно запьете, как конченный халварь, с чертиками и мордобитием. Затем бросите. Женитесь на нелюбимой и глупой женщине. Вскоре разведетесь, не нажив ни детей, ни имущества. Снова запьете. Еще сильнее и глуше. Начнутся мании и мысли о самоликвидации, порезанные вены и порванные веревки. Продолжать дальнейшее повествование?
– Не надо, я вам верю, что от меня требуется, – сдался раздавленный и униженный граф.
– Наконец-то слышу слова не мальчика, но мужа! Рад за вас юноша – возбужденно прокричал Асмодэев, потирая ладони.