– То есть мы имеем дело с организацией, которая эффективно действует как в игре, так и в реале. Искин – это ее рук дело. Ведь потеряв его, мы потеряли всякую возможность контроля над созданными под его управлением персонажами. Как это исправить – мы не знаем, ведь помимо потери искина были уничтожены базы с резервными данными, чего уж точно нельзя объяснить совпадением. Более того: даже бумажные носители пропали, по этому поводу до сих пор проводится внутреннее расследование. Личность Ростендрикса смогли установить лишь благодаря его заявлению о согласии на раскрытие данных аккаунта третьим лицам – его юристам. Искин не имел отношения к этой бюрократии, информация прошла мимо него, по совершенно другим каналам, и только потому, наверное, сохранилась. Кто-то очень настойчиво хотел скрыть хозяина персонажа или заставить нас подумать это, других объяснений я не нахожу. Хороший повод для диверсии против проекта, но никто пока не доказал, что дело именно в ней, да и слишком уж мелко и запутанно для столь банальной операции. К тому же зачем он оставлял бумажное заявление, если хотел спрятаться? Ведь это такой явный след, что из-за него все прочие меры оказались неэффективными. Если кто-то играет против нас, мне пока что непонятен смысл его игры. Слишком уж все как-то неправильно…
– А как у него получаются такие чудеса в игре? – спросил Грей.
Коди пожал плечами:
– Я не знаю. Могу предположить, что он или они обнаружили уязвимость или даже несколько и сейчас их используют с неизвестными целями.
– Благодарю, Коди, прекрасная работа, – озадаченно произнес Лебович и кивнул Брауну.
Тот, поднявшись, кивнул в ответ:
– Коди, нам пора назад.
Едва за парочкой закрылась дверь, как Лебович буркнул:
– Кто-нибудь вообще что-нибудь понял?
– Кому это было надо? – синхронно с ним произнес Грей.
Коулман скептически усмехнулся:
– Вы сейчас о заговоре тех самых таинственных и непредсказуемых сил? Но это ведь всего лишь версия клерка с низким допуском. Дотошный, признаю, но он и десятой части не знает, а делает столь громкие выводы.
– Не такой уж низкий у него допуск, раз имеет доступ к личным данным игроков, – возразил на это Лебович.
– Да я уже понял, что парень он способный. Но вы же понимаете, о каких допусках идет речь, если даже Брауна с нами сейчас нет. Лебович, вы из нас лучше всех знакомы с игрой, со всеми ее тонкостями. Что скажете?
– Ничего не скажу. Потому что ничего не понял.
– А все же?
– Вы слышали, что рассказывал этот пухлый пончик? С той тощей девчонкой, или кто там в ее цифровом теле, нет связи, она не определяется. То же самое было с Ростун… Ростан… Ростендриксом, мать его! Что за идиот придумал давать нищим нубам такие дурацкие имена?! Язык можно сломать! И вот вам, кстати, еще новость: несколько часов назад начались те же возмущения ауры мира, которые мы засекли после его подвигов. Они уже было начали затихать, но сейчас опять бурлят как прежде. Очень схожие процессы.
– Не понимаю: что за аура мира? – спросил Коулман.
– Грей, объясните, я пока налью воды, пересохло в горле.
Первый директор подбирал слова тщательно и говорил очень неспешно:
– При создании Второго Мира разработчики пытались совместить несовместимое: надежность и высочайшую стабильность с непредсказуемой изменчивостью и отсутствием возможности ручного контроля. Последнее важно сами знаете для чего, а отсутствие возможности вмешательства в игровой процесс со стороны администрации – это версия для игрового сообщества. Управлением занимается исключительно интеллектуальная компьютерная система, или, говоря проще, набор искинов – искусственных интеллектов.
Коулман кивнул:
– Да, я знаю, что мир отдан компьютерам, и мы не можем вносить в него чего-то нового. Вообще, момент ручного вмешательства исключен.
– Да, мы даже лист, упавший с дерева, не можем там «нарисовать». Искины низового звена разделены на тройки, три тройки связаны с центральной тройкой, центральные тройки объединяются в кластеры, кластеры объединяются в группы, контролирующие сектор, отдельная, самая многочисленная группа обеспечивает координацию между секторами. И есть еще одна, малочисленная группа из тех самых искинов последнего поколения, лучше них еще ничего не придумано, часть их заявленных функций до сих пор никто толком не сумел реализовать. Мы называем их «надгруппа», и ее задача следить за стабильностью в работе нижележащих групп. Знаете, есть в авиации такой прибор, на котором показывается положение самолета в пространстве. Малейшее отклонение – и пилот это заметит по показаниям прибора. Так вот, надгруппа играет роль пилота. Она не вмешивается в игровые процессы, пока не зафиксирует значительного отклонения от стандартных показателей, только в этом случае получает право на введение корректирующих изменений. Вам понятно?
– Не понял, что за изменения?
– Она не дает миру развалиться, так или иначе воздействуя на все процессы, которые нарушают его равновесие.
– Понял – это предохранительный клапан.
