– Что-то вроде того, хотя и не совсем. Вернусь назад. Каждый искин низовой тройки связан с другими двумя искинами, образуя первичную ячейку, ячейка связана с центральной тройкой первичного кластера, кластеры с тремя соседними кластерами и одновременно с группой особых ячеек, контролирующих сектор, а они в свою очередь связаны с тройками искинов координирующей группы. Мы называем эту структуру «соты в паутине» – это своего рода сеть, управляющая стандартными процессами Второго Мира. Надгруппа имеет иную структуру: вместо троек там отдельные искины последнего поколения, каждый из них имеет прямую связь со всеми искинами надгруппы. Сама надгруппа в сеть управления не включена, но имеет возможность отслеживать все процессы, в ней происходящие. Сама она никак на них не влияет, не вмешивается. Если низовая тройка приказала тому самому листу упасть с дерева, надгруппа не сможет этого предотвратить, и нового листа вырастить тоже не сможет. Она подобна водителю за рулем автомашины, который не замечает камешков под шинами и мошек, попадающих в решетку радиатора. Она никак не управляет этими дорожными мелочами. Ее вмешательство в игровой мир иного рода: надгруппа контролирует зарезервированные возможности, самостоятельно выбирая момент для их активации. Знаете, каким образом изменялись проекты наших предшественников?
– Я плохо понимаю, о чем вы.
– О том, что игровой проект, в котором вообще ничего не изменяется, обречен на застой и ускоренную потерю популярности. Человек подвержен скуке, играет он ради развлечения, развлечение и скука несовместимы, а лучший друг скуки – отсутствие новизны. Вот и приходится вносить изменения. Раньше их вносили вручную, с помощью обновлений. О них было принято сообщать заранее, создавалась шумиха на разных уровнях, игроки с нетерпением их дожидались, обсуждали, гадали, все это бурлило на множестве ресурсов и могло привлечь новичков получше прямой рекламы. Во «Втором Мире» ничего подобного нет. Ни один сотрудник не может вмешиваться в код: игровой мир – это результат взаимодействия запрограммированных возможностей с поведением игровых и неигровых персонажей. Каждый НПС и игрок изменяет его своими действиями, пусть и незначительно. Но значительные изменения все равно происходят, причем непредсказуемо даже для нас, что повышает интерес к игре. Людям ведь нужно чего-то новенького, и почти все любят сюрпризы. Все как в жизни: мы можем лишь прогнозировать погоду и биржевые котировки с некоторой вероятностью, но ураганы и кризисы расписания не придерживаются.
– Ваши предшественники могли не сообщать о новостях, или, как вы их называете, обновлениях – это было бы таким же сюрпризом.
– Шутите? В наше время? Десятки и сотни сотрудников посвящены в работу над самым мелким обновлением. Думаете, ни один не сболтнет другу, подруге или просто на каком-то сетевом ресурсе, хвастаясь своей осведомленностью? Утечки в таком вопросе неизбежны.
– Да, простите, как-то не подумал.
– Итак, в нашем проекте обновлениями любого порядка занимается надсеть. Она их разрабатывает, используя заготовки, резервирует, извлекает уже переработанные под текущую ситуацию заготовки из оперативных архивов, вводит в игровой мир, после чего они переходят под контроль сети, хотя и не сразу. Возникает момент хаоса событий, своего рода временный конфликт между сетью и надгруппой, и пока контроль не перейдет к первой, мы будем иметь некоторое количество новых непредсказуемых событий или угрозу их возникновения. Ведь разработка или принятие любых новшеств – это тоже задача надгруппы, и тоже из области непредсказуемого, ведь мы не знаем, что она сделает из тех резервных заготовок, которые были заложены при создании игрового мира. Так вот: сеть у нас принято называть аурой, а надгруппу Мистером Суматохой. Разумеется – это неофициальная терминология.
– Это даже я понял.
– Любые отличия от стандартного обмена данных низовой сети мы называем «возмущение ауры». Если количество отличий превышает критическую отметку, Мистер Суматоха получает разрешение на вмешательство и может ввести в игру новые элементы. Система мира не будет вставлять ему палок в колеса.
– И вы тоже не можете ему помешать вводить эти самые новшества?
– Разумеется, нет.
– Я не слишком хорошо разбираюсь в компьютерных технологиях и, если откровенно, далеко не все понимаю.
Лебович, со стуком опустив стакан на стол, насмешливо произнес:
