В одном из этих кресел сидела его жена, такая же старушка, как и сам император. Они вообще, насколько я знаю, были примерно одного возраста с Атарашики — что государь, что его жена, двоюродная сестра старой карги. В целом, если правителя не трогать, ну или если он в благодушном настроении, старик больше всего подходит под определение доброго дедушки, но если что… На приеме в мою честь четыре дня назад я наблюдал забавный момент, когда императора отвлекли от разговора с Атарашики, и даже я тогда подумал, что мужику, сделавшему это, каюк, так на него Зыркнул император. Зыркнул — с большой буквы. И ведь это не пресловутое «яки», такое я бы почувствовал, нет — чистейшая аура власти. Никогда с таким не сталкивался, но ошибиться трудно. Именно так выглядит человек, чьи предки повелевали многие тысячелетия. Впрочем, про характер и силу воли конкретного человека тоже не стоит забывать.
— Ваше императорское величество, — спокойно поклонилась Атарашики. Ну и я вслед за ней.
Будь ты хоть сто раз Аматэру, старый друг или ближайший соратник, к императору нужно всегда обращаться подобающе. Исключением является только родня, да и то не вся, а лишь ближайшая.
— Садись, Атарашики, — улыбнулся император. — Не тот у нас возраст, чтобы ноги напрягать.
Разогнувшись, подошли к креслам, на которые указывал государь. Уселась только старуха, я же примостился рядом, так как мне никто садиться не предлагал. Будь это кто угодно, кроме императора, и я бы оскорбился. Мне бы пришлось оскорбиться, так как я наследник и мужчина, но из нас двоих игнорируют именно меня, в то время как Атарашики привечают. Но император… он как Аматэру для всех остальных, ему прощается очень много. Причем не из-за титула, а из-за его рода. Одного из древнейших в мире, да. Титул же дает другие преференции, не меньшие, чем возраст рода. А уж если сложить и то и то… В общем, мне оставалось стоять рядышком со старухой и не отсвечивать.
— Здравствуй, Ата-тян, — улыбнулась ей жена императора. — Как здоровье?
— Отлично, Митико, — ответила Атарашики. — Как ни странно, отлично.
Присевший рядом с женой император произнес:
— Праздник в честь пополнения рода закончился. Эмоции устоялись. Поэтому я не могу не задать этот вопрос: почему он? Что такого в этом мальчике?
— Сила, воля, дух, — не раздумывая ответила Атарашики. — Пусть он и рожден Сакураем, в жилах которого течет кровь Бунъя, но я увидела в нем то, что характерно для Аматэру.
— И все? — удивился император. — Я понимаю, что это немало, но прости меня за эти слова, Атарашики — твой род на грани, и приведенных доводов маловато.
— Само собой, он еще и умён. А также не находится под чьим-то влиянием, — пожала плечами старуха.
— Все равно… — произнес он в задумчивости, проведя рукой по подбородку, и, посмотрев наконец в мою сторону, спросил: — Ну а ты? Что ты можешь сделать для Аматэру? Наши роды́ как младший и старший братья, и я сильно переживаю за младшего родственника.
Мне не понравились его слова и тон. Такое впечатление, что он не за младшего брата переживает, а за любимого хомячка. Ну или если ближе к реальности — за редкий экземпляр в своем зоопарке.
— Возрождение рода даже не обсуждается, ваше величество. Вопрос в том, что я буду делать дальше.
— Сильные слова, — покивал император. — Может, у тебя и план уже есть? — усмехнулся он. — Хоть какой-нибудь.
— Конечно, ваше величество, — слегка поклонился я, после чего продолжил, не вынуждая его поторопить меня с пояснением: — Первым делом собираюсь договориться о проведении еще одного ритуала принятия в род, дабы в случае моей смерти на этом все не закончилось. Думаю, Абэ Джунко пойдет нам навстречу.
Что государь, что его жена буквально замерли после моих слов. А через три секунды отмерли. Митико нахмурилась и потерла лоб, а император произнес:
— Ты сумел меня удивить, мальчик. Полагаю, это твоя идея? — спросил он меня, переведя при этом взгляд на Аматэру.
— Я скорблю об упущенном времени и вариантах, — пришлось ей подать голос, — но признаю свою слепоту, — кивнула старуха.
— И ведь на виду все было, — проворчала Митико.
— Что ж, — вновь заговорил император. — Считай, на герб для Шмиттов ты заработал. Если они смогут удержать земли Малайзии год, я позабочусь об этом. Но меня немного обижает тот факт, что ты хочешь договориться с Абэ. Думаю, Митико тоже не будет против помочь.
— Определенно, — произнесла та уверенно.
— Для меня честь принять вашу помощь, — поклонился я им. — Прошу прощения, что выбрал Абэ, но императорская семья — основа, столп и последний рубеж. Сначала я хотел попробовать другие варианты и не беспокоить вас без должной причины.
— Извинения приняты, — кивнул император. — Как только найдете достойную кандидатуру, можете обращаться к нам, — дал он свое разрешение.
