Выслушав речь старшего товарища, Казуки еще несколько секунд наблюдал за ним в полной тишине комнаты, после чего низко поклонился.
— Благодарю, Танака-сан, я учту ваши слова.
И словно дожидаясь этого момента, двери в комнату отодвинулись в сторону, и на пороге показалась служанка.
— Аматэру-сан ждет вас, — слегка поклонилась она. — Следуйте за мной.
Территория особняка была не такой уж и большой, так что, выйдя из комнаты, они уже через пару минут оказались во дворе главного здания, в центре которого росла огромная сакура, раскинувшая свою цветущую крону чуть ли не на весь двор. А под деревом их ждал господин, одетый по всей форме — кимоно, хакама, хаори, как и полагается на официальном и в то же время торжественном событии. Рядом с ним стояла Аматэру Атарашики, также облаченная в праздничное кимоно. Когда во дворе появились будущие слуги, Аматэру о чем-то разговаривали, но стоило Нэмото и компании приблизиться, Атарашики, произнеся напоследок пару слов, сделала шаг назад. Служанка, что привела их сюда, с поклоном удалилась, а они, выстроившись в ряд, молча ожидали слов наследника.
— Это довольно символично, — произнес наконец господин. — Первое за долгое время принятие новых слуг происходит именно весной. Возрождение, обновление… — произнес он задумчиво, посмотрев при этом на цветущую сакуру. — Вы первые. Верные, достойные. — И, вновь повернув к ним голову, спросил: — Вы осознаёте всю ту ответственность, которая ложится на ваши плечи? За вами будет пристально наблюдать множество глаз. Следить, не ошибся ли новый наследник в своем выборе. Вы готовы бросить вызов всем? Доказать, что вы лучшие?
— Я лучший, мой господин, — склонился в поклоне Казуки, опередивший их. — И я докажу это. Если потребуется, то и всему миру.
— Я уже на пути к этому, мой господин, — поклонился Танака. — Шидотэмору будут знать все в этом мире.
— Ваш мастер на все руки готов бросить вызов этому миру, — поклонился Нэмото.
— Я… Сделаю все… — переполняли эмоции Хигаси. — Все что я умею, принадлежит вам!
— Я сделаю все от меня зависящее, мой господин, — повторил за ними Тану Горо. — Вам не будет стыдно за меня.
— Я всегда буду рядом, господин, — поклонился Рымов. — Даже если вы бросите вызов миру, я помогу вам завоевать его.
— Я принимаю ваши слова, — услышали они. Словно гром, словно камнепад слова господина обрушивались на их сознание. —
— Ну, как у меня вышло? — спросил я, когда мы остались с Атарашики наедине.
— Признаюсь, даже меня пробрало, — покачала она головой.
Ну еще бы. Под конец я использовал «голос» — это кого угодно проймет.
— Пойдем, сакура здесь, конечно, хороша, но я уже есть хочу.
После принятия в род новых слуг осталась лишь одна вещь, которую я должен сделать перед отбытием в Малайзию, — рассказать старушке о своем патриаршестве. Ну и о Казуки заодно. К сожалению, рассказать о Токийском Карлике тоже придется — уж больно серьезная вещь, чтобы держать в секрете. Как оно там, в будущем, все сложится, не знаю, но старуха должна знать о возможных проблемах. Не то чтобы я их ждал, но зарекаться тоже не стоит. Заодно и о повелительстве надо рассказать. Если бы об этом знал только я и доверенные лица, тогда можно было бы и промолчать — использовать бахир я все равно не собираюсь. Но, к сожалению, об этом знает Кента, и какое применение он найдет данной информации, я предсказывать не берусь. Слишком много вариантов. Родителей тоже не стоит забывать. Хоть я и могу создать им проблемы, они по-прежнему остаются фактором неопределенности.
В общем, как ни крути, а поделиться своими секретами со старушкой надо.
На следующий день после обеда с главой клана Табата мы вновь отправились в Хранилище, где я и решил поговорить с ней. Место ничем не хуже остальных, даже лучше, учитывая, что там нас не подслушать, а жрецы, даже если что-то и услышат, будут молчать в тряпочку. Плюс у них есть несколько целителей, которые всегда под рукой.
— На этом все, — произнесла она спустя несколько часов рассказов и инструкций. — Мне есть что поведать тебе еще, но основное ты теперь знаешь.
— А что насчет кольца, из-за которого похитили Шину? — спросил я.
— А что с ним? Это просто реликвия рода. Бесполезный, по сути, артефакт, но принадлежащий нам так давно, что его утеря считается позором, — ответила она. — В этом и состоит ирония той ситуации. Я не могла его отдать, но само по себе оно для нас ценности не имеет.
— Оно ведь здесь сейчас?
— Да, — кивнула она и, мотнув головой за плечо, добавила: — В углу для реликвий. Я упоминала о нем.
— Помню, — подтвердил я, не решаясь продолжить. — Не могла бы ты его принести?
— Зачем? — нахмурилась старуха. Явно начала что-то подозревать.
— Просто принеси, — вздохнул я.
