Я продолжал каждую минуту находится возле Златы. Не знаю кто уж ее этот загадочный друг, но она спала уже несколько дней. Ребенок продолжал травмировать ее тело, но она, к счастью, этого уже не чувствовала. Впервые за несколько дней, меня посетила другая странная мысль. А каково сейчас ребенку? Злата от него до последнего скрывала, что что-то не так, но сейчас-то он ее не слышит. Могу ли я с ним поговорить? И стоит ли? Те несколько раз, когда я решался с ним заговорить – было очень странно. Голос в голове, который радостно называет меня папой. Не знаю даже, есть ли во мне какие-то отцовские чувства. Но ребенка нужно успокоить.
«Ребенок, ты меня слышишь?» – неуверенно позвал я, дотронувшись к животу спящей Златы.
«Папа? Мама не отвечает», – услышал я хныканье.
«Ну, мама… хм… она далеко. Нет ее. Она тебе ничего не говорила?» – совсем смешался я, не зная что сказать.
«Она сказала, что ей нужно уйти. И ей было больно. А потом она замолчала. Мне страшно», – вновь услышал я жалобный испуганный голос.
«Все это очень сложно. Хочешь, я расскажу сказку?» – спросил я, не зная как успокоить несчастного ребенка.
«Хочу. Про фею можешь? Мама ее часто рассказывала», – вполне серьезно попросил малыш.
«Пусть будет про фею», – согласился я и начал рассказ.
Когда я закончил сказку, малыш замолчал. Наверное, уснул. Как же это все сложно. Ребенок не виноват. А кто виноват в том, что та, кого люблю больше всего на свете, сейчас умирает? Выходит, что все и одновременно никто.
Я никуда не отходил от постели Златы больше, чем на несколько минут. Врач также почти постоянно был рядом. Мимо периодически кто-то сновал. То телохранители, желающие лишний раз убедиться, что Злата еще жива, то служанки, которые приносили еду или же медикаменты доктору. Я на них даже не смотрел. Все мое внимание привлекала совсем хрупкая фигурка с огромным животом, лежащая на кровати.
Но в какой-то момент я отвлекся на пришедшую девушку, которая попыталась быстро юркнуть за ширму к доктору. Что-то в ней показалось знакомым.
– Миранда? – спросил я прежде, чем успел подумать.
Девушка вернулась. Остановилась возле меня, опустив голову.
– Давно здесь? – нейтральным тоном спросил я.
– Давно. С тех пор, как Злата захватила пленных после боя. Я была среди них. Тяжело ранена. После того, как меня вылечили, она не смогла меня отпустить – я ведь уже знала кто скрывается под маской Наследницы. А потом я узнала, что она ждет ребенка. Черного дракона. И сама осталась. На кону стояло благополучие этого мира. Я приняла решение, – ответила она, под конец гордо вскинув голову.
– А сейчас что здесь делаешь? – отстраненно спросил я, даже особо не удивившись. Не до того было.
– Делюсь силой с лекарем. Ребенок наносит слишком много повреждений Злате и доктор не справляется, – ответила она удивленно.
Видимо, ожидала от меня обвинений в измене. Но я и сам сдался бы Наследнице с потрохами, если б знал, что это Злата.
– Молодец. Хвалю, – ответил я и вновь обернулся к Злате, легонько поглаживая ее по руке. Она, конечно, не чувствует, но мне так спокойней.
– И все? – удивленно спросила она.
– А что еще? Что будешь делать после рождения ребенка? – спросил в свою очередь я.
– Что прикажете, – без эмоций ответила она.
– Ты детей любишь? – таким же тоном спросил я.
– Простите?
– Ну, умеешь с ними обращаться? – переиначил вопрос я.
– Немного. Люблю их, но не уверена, что… А к чему вопрос? – насторожилась она.
– Я вот не знаю что делать с этим ребенком. Ты присмотришь? – как-то неуверенно спросил я.
Ведь действительно понятия не имел что буду делать, когда все случится.
Она в немом изумлении на меня уставилась, но согласно кивнула. Я ей жестом показал, что она может идти.
С того дня она уже не скрываясь также почти все свое время проводила возле Златы, но больше мы не разговаривали. Несколько раз телохранители Златы передавали мне послания от моего совета. Они не верили, что отныне действительно будет мир. Я написал, что все проясню, когда вернусь.
Дни проходили за днями. Каждую минуту я боялся, что вот этот сиплый вдох, который вырывается из груди спящей девушки, будет последним. Но все обходилось. Не смотря на то, что ее кости ломались уже по нескольку раз на день. Что происходило с органами – я даже не берусь предположить. По-моему, доктор не все кости и сращивал, объясняя это тем, что ребенку совсем нет уже места.
В какой-то момент ночью, когда я пребывал в состоянии полудремы, я почувствовал рядом чужое присутствие. Даже, мне показалось, услышал чей-то тихий голос. Резко вскинувшись, я увидел задумчивого подростка, стоящего возле моего кресла и с грустью смотрящего на Злату. Первой мыслью было метнуть в него кинжал, с которым я никогда не расставался, но что-то заставило меня помедлить.
– Мне тоже ее будет не хватать. Она забавная. И какая-то родная, что ли? Ты тоже это почувствовал, да? Бедный, тяжело тебе придется. Но зато будет малыш тебе в утешенье. Ты ведь хотел детей? Знаю-знаю, не такой ценой. Но от нас это уже не зависит, – говорил он кому-то.
